Книга Фальшивая истинная ледяного дракона, страница 4 – ЮЭл

— В любом случае, если договоримся… мы оба будем в выигрыше.

Кайрен Нордхольд

Огонь в камине разгорался ярче, чем должен был. Я смотрел на него, не моргая, будто это пламя могло прожечь мне череп и выжечь из головы всё лишнее: ярость, слабость, страх… и имя той, из-за которой я десять минут назад едва не разнёс половину крыла.

Я рвал металл голыми руками. Окно разлетелось вдребезги, словно стекло было бумажным. Ветер ударил в комнату, принёс снег и запах ночи, а вместе с ним — мерзкую ясность: я снова потерял контроль.

Софа… софа улетела в стену так, будто весила меньше плаща. А она мне нравилась.

Магия истинной ипостаси с каждым днём становилась сильнее. Она не просыпалась — поднималась, как прилив, и с каждым разом захлёстывала выше. Дракон отказывался становиться оружием, продолжая быть моим хозяином.

Если бы враги только знали, что генерал Северных легионов, опора короны, человек, который выигрывал войны, когда остальные падали на колени… сидит в собственном кабинете и понимает, что с каждым днём становится слабее, — они бы рассмеялись.

Я перевёл взгляд на стену. С неё каплями стекал таявший лёд — серебристый, прозрачный, как слёзы. Лёд был везде: на книгах, на столе, на полу, на тяжёлых портьерах, которые теперь напоминали хрупкие статуи.

Мгновение — и кабинет превратился в ледяную пещеру.

Говард будет в бешенстве.

Магия вырвалась наружу одним ударом. Я сидел среди руин, среди трескающегося льда и обломков мебели, в кресле, которое чудом уцелело, и держал в руке бокал красного. Закинув ногу на ногу, уставился в огонь, будто мог договориться с ним молча.

Чёртова девчонка.

По закону она должна быть казнена за подделку истинности. А когда мои враги узнают, что свадьба не состоялась — что сияния не было и истинность не подтвердилась… — мирный договор не будет подписан.

Слабый генерал — слабая опора короне. Приглашение к мятежу. Подарок тем, кто годами мечтал увидеть мою голову на пике.

Я сжал бокал. Тонкое стекло не выдержало — треснуло и рассыпалось осколками по ладони. Я даже не поморщился. Встряхнул руку — кусочки стекла посыпались на пол, звякнув, как мелкие колокольчики.

Взял бутылку и просто отхлебнул из неё. Разбить бутылку сложнее, чем разбить бокал. А мне сегодня хотелось ломать всё, что попадётся под руку.

Дверь открылась без стука.

Я не повернул головы. Не было смысла. В моём доме без стука входили только те, кому я это позволял. И только те, кто не боялся моей ярости.

Шаги. Тихие, уверенные. Кто-то сел справа от меня, напротив камина. Я чувствовал его присутствие так же отчётливо, как холод на коже.

Он снял капюшон. Длинные чёрные волосы упали на плечи. Лицо осталось в тени, но я и без света знал каждую черту.

— Смотрю, ты счастлив и доволен в своём супружестве, — произнёс он с ехидством.

Я медленно выдохнул.

— Заткнись.

Он усмехнулся.

— Ты всегда такой гостеприимный, Нортхольд.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь втянуть в себя магию льда, загнать её обратно под кожу, туда, где она должна быть.

И она вернулась. По пальцам, по венам — ледяной нитью, будто кто-то тянул меня за невидимый поводок. В самое сердце.

Но не вся.

Часть её осталась снаружи, продолжая капать со стены тающим серебром — упрямо, как напоминание: ты не хозяин себе.