Книга Завидная нервно-тревожная невеста, страница 102 – Виктория Рогозина

Миша, как всегда, не мог унять своего любопытства. Он почти с благоговением спросил:

— Мам, пап, а мы с Алисой тоже сможем когда-нибудь владеть такой магией? Как ты, мам, с этими огненными всполохами, и как папа с его... ну, некромантией?

Он широко открыл глаза, словно представляя, как поднимает армию скелетов или вызывает бурю огня. В его юных глазах магия казалась величайшим чудом, которое он жаждал постичь. И это было приятно видеть — его неподдельное стремление, его жажду учиться.

Алиса же, с её прагматичным и аналитическим складом ума, пыталась найти рациональные объяснения всему. Она уже несколько минут подряд объясняла Мише, как магия может быть связана с физикой и химией. Её слова звучали так серьёзно и уверенно:

— Видишь ли, магия — это просто энергия. Если рассматривать её через призму физики, она может быть результатом трансформации различных форм энергии. А огонь — это, возможно, результат высвобождения тепловой энергии, как при химической реакции окисления... Ну, ты понимаешь.

На мгновение, мне даже показалось, что она почти разобралась в этом сложном, непонятном мире магии, подводя всё под научные теории. Её уверенность была забавной, но вместе с тем такой вдохновляющей.

Мы с Алексом лишь улыбнулись. Я чувствовала его руку на своих плечах, сильную и тёплую, и эта простая близость была мне особенно дорога. Я взглянула на него, и наши взгляды встретились — в его глазах я видела ту же любовь, что и всегда, ту же благодарность за нашу семью, за наших замечательных детей.

— Они такие удивительные, — прошептала я ему.

Алекс кивнул, притягивая меня чуть ближе. Его тихий голос отозвался в моей душе:

— Да, они просто чудо. Я всегда знал, что у нас будут самые лучшие дети.

Я улыбнулась, зарывшись лицом в его плечо, чувствуя, как тепло разливается по телу. В эти моменты, несмотря на все опасности и заботы, что окружали нас снаружи, внутри этой комнаты я ощущала абсолютный покой.

Дети постепенно засыпали, уставшие от множества впечатлений, явно переполненные всем, что случилось за последние часы. Миша свернулся калачиком, обняв подушку, а Алиса, хотя и сопротивлялась сну дольше, всё-таки тоже погрузилась в спокойный сон. Их дыхание стало ровным и тихим, и я посмотрела на них с нежностью, чувствуя, как успокаивающее тепло окутывает меня. Это были наши дети, и они уже становились частью мира, который мы с Алексом когда-то покинули, и в который снова возвращались, чтобы сражаться.

Огонь в печи тихо потрескивал, отбрасывая мягкие тени на стены. Алекс, сидевший рядом со мной, задумчиво смотрел на пламя, и я заметила, что в его взгляде промелькнула какая-то тяжесть. Что-то, что он долгое время хранил в себе.

— Я не рассказывал тебе одну правду, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от огня.

Я посмотрела на него спокойно, зная, что сейчас он решится сказать что-то важное, что могло бы изменить моё понимание наших отношений. Но я не чувствовала страха или беспокойства, лишь тихое ожидание.

— О чём ты умолчал? — спросила я, сохраняя спокойствие и мягкость в голосе.

Алекс, на мгновение замолчав, медленно вздохнул, и, наконец, признался:

— Когда мы встретились на том кладбище… Это было не случайно. Я искал тебя. Я знал, кто ты, знал, что хочу взять тебя в жены.