Книга Чайная для попаданки, или Мой путь к сердцу дракона, страница 2 – Лина Дорель

Луиза... Иногда мне казалось, что это имя было единственным, что связывало меня с родительским домом. Мама объясняла, что назвала меня в честь какой-то французской принцессы, о которой прочитала в книжке. Неудивительно, что в школе меня дразнили, а я мечтала о простом русском имени вроде Маши или Кати. Теперь же я понимала, что имя Луиза действительно выделяет меня из толпы. В мире, где каждая вторая девушка Анастасия или Екатерина, быть Луизой было уже маленьким преимуществом.

Я включила чайник для утренней дегустации — еще один ритуал, без которого не начинался мой рабочий день. Я решила попробовать новый дарджилинг, который вчера привез наш поставщик. Он клялся и божился, что этот сорт был настоящим произведением искусства, собранным на высокогорных плантациях во время утренней росы девственницами под пение птиц. Я, конечно, в эти сказки не верила, но клиенты обожали красивые истории. Они были готовы переплачивать втридорога за легенду.

Я заваривала чай по всем правилам: прогревала чайник, отмеряла точное количество заварки, засекала время. В процессе заваривания я всегда чувствовала себя немного алхимиком: смешивала воду, листья и время, чтобы получить идеальный напиток. Может, в этом и была магия чая? Хотя нет, магия была в чеке, который клиент получал в конце.

Первый глоток... О да, этот дарджилинг действительно был хорош. Легкий мускатный аромат, тонкий вкус с едва заметной терпкостью.

В половине девятого пришел Сергей — наш чай-мастер, мужчина неопределенного возраста с философским взглядом и привычкой говорить о чае как о живом существе. Клиенты его обожали, особенно дамы бальзаковского возраста — им нравился его мистический подход к завариванию и рассказы о духовной составляющей чайной церемонии. Я же ценила Сергея за профессионализм и за то, что он никогда не лез в мою работу.

— Доброе утро, Луиза, — он всегда произносил мое имя с каким-то особенным придыханием, будто действительно общался с французской принцессой. — Как дела?

— Пока только планирую завоевание мира, — ответила я, сверяясь с записями в ежедневнике. — А вы как обычно будете сегодня рассказывать клиентам о том, как чай меняет карму?

— Ирония — это защитная реакция практичных людей, — мудро заметил Сергей, снимая куртку. — Но даже самые практичные люди иногда сталкиваются с необъяснимым.

Я фыркнула. Необъяснимым в моей жизни было разве что способность московских риелторов называть конуру за пятьдесят тысяч в месяц «уютными апартаментами». А в остальном все объяснялось довольно просто: работаешь — получаешь деньги, не работаешь — сидишь без денег. Никакой мистики.

В девять утра мы официально открылись, и началась обычная рабочая суета. Первыми посетителями традиционно стали бизнесмены, которые привыкли начинать день с чашки хорошего чая. Они обычно заказывали что-то бодрящее — ассам или английский завтрак, редко задерживались дольше получаса и всегда оставляли щедрые чаевые. Мой любимый тип клиентов: быстро, четко, без лишних разговоров.

Около полудня подтянулась творческая интеллигенция. Художники, писатели, режиссеры — народ интересный, но бедный. Они могли часами сидеть за одной чашкой зеленого чая, ведя философские дискуссии о смысле бытия и кризисе современного искусства. Атмосферу создавали хорошую, но выручка от них была минимальной.