Книга Хозяйка каланчи, страница 82 – Адель Хайд

— Да. Ты говорила, что он третий в очереди на престол. Родственник императора.

— Да. Зовут его Константин, князь Ухтомский.

Мне пока эта фамилия ни о чём не говорила, но я решила послушать, что скажет тётка дальше.

— Князь женат, и я не знаю, как ему это удалось, но дело в том, что если он узнает, что у него есть ребёнок от меня, он... в общем, он не даст ему жить. Он его убьёт. И меня заодно.

— Да почему?!

— Да потому, Даша, — это же закон, и нарушила его не только я, но и он!

— А что ему будет?

— Нарушение законов магии карается смертью.

— Погоди, Анастасия Филипповна. А если мы выправим ситуацию с Алексеем?

— Я не знаю, Дарья, как твой отец договорился с источником, но такого никогда не было. Нельзя смешивать огонь и лёд. Этот закон ещё со времён Владимира Ясно Солнышко идёт. Ведь если это будет происходить, то магия будет уменьшаться. Начнут рождаться дети без магии. Что станет с нашим миром, если ослабнут древние роды?

Тётка явно процитировала что-то записанное кем-то. Но звучало это так, что да — закон чистоты магии нарушать было нельзя.

Но раз мы пришли в каланчу, то я не собиралась тётку выпускать, пока мы с ней вопрос о принятии в род не решим.

В каланче мы с тёткой провели несколько часов.

Если честно, то в какой-то момент я уже отчаялась. Мне захотелось плюнуть на всё и отложить. Но это было нерационально. Я в этом случае оставалась совсем одна, такая одинокая глава рода, сама с собой.

Да, была Маша, но она не была Пожарской и у неё в роду тоже была непростая ситуация. Насколько я понимала, адвокату графа Давыдова никак не удавалось разобраться с кабальным договором на «охрану» рода Балахниных.

Поэтому тётка мне была нужна, несмотря на всю свою инфантильность.

Но это было очень непросто. Сначала она никак не могла заставить себя подняться по лестнице непосредственно в саму каланчу, в башню. Когда мы наконец-то туда дошли, и, она увидела каску, которая, кстати, сверкала, как второе солнце, то чуть было не свалилась в обморок.

Я не могла ей её подать. Она должна была подойти и положить обе руки на каску. И вот на это ушло ещё два часа.

Несколько раз тётка подходила близко-близко. Я уже думала: «Всё, вот сейчас, сейчас она это сделает». Но руки у неё опускались, виноватое выражение появлялось на лице, и она отходила.

— Анастасия Филипповна, скажи мне, чего ты боишься? — спросила я.

— Умереть, — сказала она. — Я боюсь умереть. Я не могу Алёшу оставить.

Страх смерти. Да, это очень сильный инстинкт.

Пришлось мне договариваться с источником.

Я вошла в некий транс и погрузилась в такое состояние, в котором могла воспринимать всё происходящее как бы изнутри. И тогда я поняла, что опасения тётки были обоснованы.

На самом деле магия Пожарских довольно жестокая, слабых не любит. И при малейшем сомнении источника я бы действительно вышла из каланчи одна, а ветер бы развеял кучку пепла, оставшуюся от тётки.

Но у меня всё-таки получилось договориться с источником.

Я задала ему вопрос. Сомневаюсь, что кто-то когда-нибудь ему задавал такие вопросы:

«Сколько ещё есть тех, кто способен принять твою силу?»

И я прямо почувствовала его грусть. Казалось бы, это энергия, и она не может испытывать эмоции, но меня окатило волной безысходной грусти.

А потом я почувствовала, как будто меня погладили по голове. Так бы мама меня, наверное, гладила.