Книга Хозяйка каланчи, страница 55 – Адель Хайд

Голос Аркадии Ивановны звучал отчётливо и к нему присоединился голос Захара Дамировича, который спокойно говорил:

— Аркадия Ивановна, не делайте глупостей, отдайте нам ключ, и мы все вместе выйдем, и вы с Дарьей Николаевной обо всё договоритесь.

Я сделала несколько шагов, входя в пещеру. Первое, что бросилось в глаза, это узкий «балкон», проходящий по периметру пещеры, ни перилл, ни ограждений здесь не было. И вот на таком вот узком «балконе» возле деревянной двери стояла Аркадия Ивановна.

Никто её не держал, подозреваю, что сначала хотели с хватить, но на этом балконе и вправду было негде развернуться.

Увидев меня, она крикнула:

— Амулет! Сначала амулет, потом я дам вам ключ!

— Идите и возьмите, — сказала я.

И тогда она попыталась меня запугать:

— Я уйду, а вы все здесь умрёте от голода!

— Умрём, — улыбнулась, и увидела, как застыла охрана, глядя на мою улыбку, — но сначала уничтожим амулет.

Аркадия Ивановна какое-то время молчала, на лице у неё попеременно отображались и недоверие, и злость, и досада.

Наконец. Она выговорила:

— Хорошо, я вас выведу, но поклянись, что ты отдашь мне амулет.

Я взглянула на бледную Машу, подмигнула ей и выплеснув чуть-чуть магии, просто чтобы ладони нагрелись, сказала:

— Клянусь, что я отдам вам амулет.

И у меня появился огонёк на ладони, подтверждая, что это правда.

«Конечно отдам, — подумала я, — когда сломаю».

И Балахнина пошла вперёд, по «балкончику», Захар Дамирович посторонился, пропуская её. Остановилась Балахнина примерно в метре от края.

— Подойдите, Дарья Николаевна, — сказала она и вытянула руку, на которой лежал ключ, почти обычный, просто большого размера.

Я подошла, мне пришлось встать довольно близко к краю, и я тоже протянула руку, на которой лежал амулет.

И я так и не поняла, что она сделала, но только земля, вернее камень под моими ногами стал расползаться словно гнилая ткань и, если бы не Захар Дамирович, который каким-то ловким прыжком, подхватил меня, и отпрыгнул, лететь бы мне в подземную реку.

Маша закричала, и я увидела, как от неё стало исходить золотистое сияние, и почувствовала, как у меня под ногами камень начал твердеть.

А Балахнина вздрогнула, отклонилась, нога у неё поехала, она попыталась зацепиться за каменную стену, но та была слишком гладкой. И Аркадия Ивановна со страшным криком рухнула вниз.

Но нам некогда было смотреть куда она упала, потому что тётка крикнула в этот момент:

— Даша, Даша, иди, помоги.

Я повернулась и увидела, что тётка придерживает Машу, от которой уже не исходит сияние, но глаза у Маши закатились, и всё сияние, которое было, будто бы окрасило её глаза в янтарно-ирисковый оттенок, не жёлтый, а насыщенный оранжево-коричневый с солнечными искорками.

Поэтому и я, и Захар Дамирович прежде бросились к Маше, да и подходить к краю никто из нас не решился, воспоминания о расползающемся под ногами камне всё ещё отдавали неприятно, какой-то сосущей пустотой в районе желудка.

Маша удержалась на ногах, только посмотрела на меня растерянно:

— Даша, это что? Это у меня магия?

А я в этот момент раскрыла ладонь, и увидела, что амулет, который я так и держала зажатым в кулаке, развалился на две половины, и портрет женщины в кулоне, рассыпался.

— Это амулет? — спросила Даша, — ты его сломала?