Книга Хозяйка каланчи, страница 36 – Адель Хайд

Тётка судорожно вздохнула, пытаясь остановить рвущиеся из груди рыдания, и сказала:

— И с тех пор прошло почти десять лет, а он так и не повзрослел.

— А его отец ледовей? — спросила я. — Кто он?

— Да, его отец обладал магией льда. А кто он — это не важно, — сказала тётка. — Он женат.

— Ну и что? — сказала я. — А ты обращалась к нему?

Тётка посмотрела на меня как на дурочку:

— Говорю же, он женат. И он выбросил меня из своей жизни.

Но я этого не принимала.

— Какая разница? — сказала я. — Ты должна была бороться за своего сына.

— Как бы я могла?.. — заявила тётка, и тут я себя чуть не выдала:

— Значит, спать с ним ты могла, а заставить его, чтобы он помог ребёнку, нет?

Тётка странно на меня посмотрела, встряхнула головой и сказала:

— Ты разговариваешь не как ребёнок.

— Иногда мы взрослеем гораздо раньше, — сказала я, — особенно когда понимаем, что нас некому защитить.

И, чтобы не дать тётке дальше размышлять, я сказала:

— Я хочу взглянуть на твоего сына.

И тётка мне подчинилась. Я вообще заметила: первый раз это произошло с Ольгой Васильевной, второй раз, когда я разговаривала с нашей сопровождающей, Глафирой Сергеевной, что, когда мне что-то надо и я говорю это с особой интонацией, люди идут мне навстречу.

Вот сейчас это получилось с тёткой. Она помогла мне встать, одеться и повела по узкому коридору, мимо гостиной, в комнату, которая располагалась в самом конце коридора.

Мы зашли. В комнате было много игрушек, она была довольно просторная, с большим окном. На ковре посередине комнаты сидел парень лет двадцати. Когда он поднял глаза, я увидела, что он совершенно нормален.

Единственный момент, что в двадцать лет, наверное, парни всё-таки интересуются нескольким другим, а он строил башню из кубиков.

— Какая у него сейчас магия? — спросила я.

— Я не знаю, что сделал твой отец, — сказала тётка, — но магия в нём перестала конфликтовать. Но он стал такой, каким ты его видишь.

Парень поднял голову, услышав мамин голос, и улыбнулся, тётушка улыбнулась ему в ответ и сказала, вздохнув:

— Никакой магии не показывает.

— А ты уверена, что он стал такой именно после Каланчи? — спросила я, вглядываясь в парня, который, заметив мой интерес, помахал мне рукой. Я помахала в ответ. Но кубики, видимо, были интереснее, чем новое лицо.

— Да, — ответила тётка. — Входил он туда нормальным.

— Не осталось ли после моего отца каких-то записей? — спросила я её.

— Нет, — и в голосе её прозвучала горечь. — Я даже не поблагодарила его. Уехала сразу, от горечи дала себе слово больше никогда не связываться с родом, продала переговорный артефакт.

Я смотрела на парня и определённо чувствовала в нём родню. Скорее всего, он огнедержец, но со спящим даром, я откуда-то знала, что такое бывает. Это было такое интересное ощущение… вот я знала, что он из моего рода. Откуда я это знала, я не могла себе объяснить. Просто какое-то ощущение родственности, тепла, понимание, что он свой.

— Я хочу взглянуть на Каланчу, — сказала я и посмотрела на Анастасию Филипповну. — Но это возможно только если ты не отдашь нас в приют.

Тётка молчала.

— Кого ты боишься? — спросила я.

Она вздрогнула и сказала:

— Они ни перед чем не остановятся. Если они решили тебя убить, хотя я и не понимаю зачем, то, даже если я приму опеку над тобой, они всё равно сделают так, как нужно им.