Книга Хозяйка каланчи, страница 20 – Адель Хайд

Там нас встретила похожая на учительницу пожилая женщина. Строго взглянув на Ольгу Васильевну, сказала:

— Одежда только для одной девочки.

Я сама ей ответила:

— Мы посмотрим. Где?

Женщина удивлённо на меня взглянула и несколько растерянно произнесла:

— Одежда в гостиной, — и открыла дверь.

Действительно, в гостиной на небольшом старом диване лежала простая одежда — тёплые плотные штаны и шерстяные платья. В общем, нам с Машей хватило.

Правда, на смену ничего не осталось. Когда мы оделись я вытащила из-под подкладки приютского пальто деньги и разделила их поровну: половину отдала Маше, чтобы она спрятала у себя, а половину попрятала сама.

— Откуда такое богатство? — спросила Маша.

Я решила девочке не говорить, что забрала их в кабинете у директрисы, только сказала:

— Не переживай, это точно принадлежало мне.

Я переколола паучка, с которым теперь не расставалась, и мы вышли из гостиной.

Ольга Васильевна и, так и не назвавшаяся, пожилая женщина сидели на кухне.

Пожилая женщина как раз говорила:

— Утром, в шесть утра, будет поезд в сторону Владимира, а оттуда на Московскую ветку пересядете.

«Ого, — подумала я, — тут тоже Москва имеется».

Вот только нам не в Москву надо, а в Углич, где тётка живёт. Ну да ладно, может, и правильно, что Ольга Васильевна не договаривает.

Билеты на поезд купили во второй класс, всё же было бы странно, если бы прилично одетая дама, похожая на гувернантку, ехала с двумя девочками, пусть и одетыми как дети простого происхождения, в третьем классе.

Каким-то образом у Ольги Васильевны были бумаги, свидетельствующие о том, что она сопровождает дворянку с крестьянской горничной, такая роль досталась Маше. Но она нисколько не обиделась и заявила, что будет заплетать мне косы.

Оказалось, что на зависимых людей не требуются отдельные документы. Крепостных здесь не было, но были так называемые зависимые, относящиеся к роду, я перевела это для себя как «слуги рода».

А в «моих» документах было вписано имя одной из приютских девочек из группы Ольги Васильевны, она, видимо, прихватила её документы. Соответственно, возраст у меня убавился, но я и выглядела младше своих лет, поэтому ни у кого вопросов это не вызвало.

До Владимира добрались без трудностей, наслаждаясь чистотой в купе, где были только мы одни. Хотя место ещё было, но никто к нам не подсел. Как сказал проводник, мужчину в женское купе не пустят, а женщины поодиночке редко путешествуют.

А я думала, как хорошо, что Ольга Васильевна оказалась рядом, не представляла себе, как бы я добиралась одна.

Я её спросила:

— Ольга Васильевна, а кто вас попросил за мной присматривать?

— Твой отец. Я из зависимых рода Пожарских. Когда произошёл тот пожар, я жила в другом городе. Твой отец отправил меня учиться, а когда я узнала, что произошло, то сразу вернулась. Каланча уже была закрыта, никто не смог туда зайти. Но мне передали медальон, и когда я его взяла, тут-то мне и открылось, что я должна о тебе позаботиться, но я не слишком хорошо справлялась, простите.

Я хотела ей сказать, что она не справилась, но пока не стала, не так много вокруг меня людей, способных помочь. Разберёмся.

Вопросов у меня было много, например, что за «каланча»?

Но некоторые вопросы пока не следовало задавать, и я спросила: