Книга Пекарня маленьких радостей, страница 58 – Фиона Сталь

Он был высоким, выше Хаггара, но не таким массивным. Широкие плечи, прямая спина — в его осанке чувствовалась военная выправка. Одет он был просто, но добротно: темные, немаркие штаны, кожаная куртка без всяких украшений, высокие сапоги, покрытые дорожной пылью. На поясе — ни меча, ни кинжала. Капюшон просторного плаща был накинут на голову, скрывая большую часть лица, но из-под него выбивалась прядь темных, как вороново крыло, волос.

Он нерешительно остановился посреди двора, оглядываясь. Его взгляд скользнул по отремонтированной крыше, по новым окнам, по аккуратной поленнице, задержался на трубе пекарни, из которой все еще вился тонкий дымок.

— Доброго дня, — я вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. — Вы что-то хотели? Если за заказом, то сегодня уже все разобрали. Можем записать на завтра.

Он повернул голову в мою сторону. Из тени капюшона на меня посмотрели глаза. Пожалуй, самые поразительные глаза, что я видела в своей жизни. Темно-серые, почти стальные, под густыми черными бровями. Взгляд был тяжелым, пронзительным, изучающим. Боже, какой мужчина…

— Я слышал, у вас можно купить выпечку, — его голос был под стать взгляду. Низкий, спокойный, с легкой хрипотцой. Голос человека, привыкшего отдавать приказы.

— Слышали правильно, — кивнула я, стараясь не выдать своего замешательства. — Но, как я уже сказала, на сегодня все продано.

— Совсем ничего не осталось? — он сделал шаг к пекарне. — А чем это так… пахнет?

Он принюхался, чуть склонив голову, как охотничий пес, учуявший дичь.

— Корица?

— Да. Булочки с корицей.

— И их тоже нет?

— Осталось несколько штук, — призналась я. — Но это наш обед. Для меня и моих помощников.

Я не знала, почему сказала это. Обычно я была рада продать любую лишнюю крошку. Но этот человек… в нем было что-то такое, что заставляло держать оборону.

Он снова посмотрел на меня. На этот раз в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

— Вы не продадите их?

— Продам, если вам очень нужно, — вздохнула я. — Просто предупреждаю, что это остатки.

— Мне нужно, — просто сказал он.

Что-то в его тоне не допускало возражений. Я пожала плечами.

— Хорошо. Пройдемте.

Я провела его в пекарню. Он вошел и снова замер, оглядываясь. Я видела, как его взгляд отмечает чистоту, порядок, наш самодельный тестомес в углу, аккуратно развешанные на стене инструменты. Он не просто смотрел. Он анализировал.

— Сколько у вас осталось? — спросил он, не сводя глаз с блюда на столе, где лежали три последние булочки.

— Три.

— Я забираю все.

Я завернула ему булочки в чистую ткань.

— С вас три медные монеты.

Он полез в кожаный кошель на поясе, достал не медь, а маленькую серебряную монету и положил ее на стол.

— Сдачи не нужно.

— У нас не принято принимать оплату без сдачи, — возразила я, открывая ящичек, где мы держали мелочь. — Сейчас я вам отдам.

— Оставьте себе, — его тон стал жестче. — Считайте это платой за ваш обед, который я съел.

Я подняла на него глаза. Наша встреча взглядов продлилась всего секунду, но мне стало не по себе. В нем чувствовалась огромная, скрытая сила и… одиночество. Такое глубокое, что казалось, оно пробирает холодом.

— Как скажете, — я убрала серебряник в ящик.

Он взял сверток с булочками. На мгновение его пальцы коснулись моих. Его рука была теплой и жесткой, покрытой мелкими, застарелыми шрамами. Рука воина…