Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 63 – Фиона Сталь

— Ладно… — буркнул он Йоргу. — Ставь и мне. Только чтоб крепко! И плиту… побольше.

Под вечер морозец уже щипал щеки, но внутри усадьбы было как никогда тепло и уютно. Запах свежеиспеченного хлеба смешивался с ароматом трав, разложенных в амбаре. Я сидела в гостиной с Годфри и Мартой. Перед нами лежали открытые книги учёта. Цифры говорили сами за себя.

— Зерна, — Марта водила пальцем по столбцам, — с учетом потерь на мышей и сырость — хватит до середины весны. С запасом. Картофеля в погребах — еще больше. Солонины, рыбы, сушеных грибов и ягод… — она перелистнула страницу, — …в достатке. Дрова… — она ткнула в другую книгу, — …заготовлено в полтора раза больше, чем в прошлые «сытые» годы. На всех. И на школу. Печи… — она улыбнулась, — …стоят уже в половине домов. Остальные — до конца недели. Фридрих клянется.

Годфри кивнул, его обычно суровое лицо светилось редким удовлетворением.

— Границы пока спокойны. Кадвал затаился. То ли зиму ждет, то ли наши стены его пугают. А в деревне… тихо. Спокойно. Люди не жмутся по углам от страха перед холодами. Работают, дети в школу бегают. И… запахи другие, миледи. Не горечи и страха. А тепла и хлеба.

Я подошла к окну, отодвинула ставню. Деревня тонула в синих сумерках. Из труб, где уже стояли новые печи, валил едва заметный прозрачный дымок. Где еще работали над установкой — горели факелы, слышался приглушенный стук и голоса, но не ругань, а деловые реплики. Из некоторых окон светился теплый желтый свет — люди не экономили на лучине, зная, что дров хватит.

— Чувствуете? — прошептала я, оборачиваясь к ним. — Уже зимним ветром пахнет. Если всё пойдёт по плану, то эту зиму проживём в сытости. И никакой Кадвал, никакая стужа нам не помеха!

Марта улыбнулась, ее глаза блестели. Годфри молча кивнул, его взгляд скользнул к окну, к мирной картине деревни, готовой встретить зиму не как врага, а как данность. Предзимний ветерок ворвался в приоткрытое окно, но он был уже не страшен. Мы были готовы. Впервые за долгие годы Ольденхолл встречал холода не с трепетом, а с тихой, глубокой уверенностью в своем тепле и силе. Зима больше не была повелительницей. Она была просто временем года.

Зима пришла не постучавшись. Она ворвалась в одну ночь, с воем северного ветра, засыпавшего землю колючим, неумолимым белым саваном. Я подошла к окну, отогревая на нем ладонью иней, и увидела… белую пустыню. Деревья гнулись под тяжелыми шапками снега, крыши домов слились с землей, только дымки из труб — тонкие, едва заметные серые нити — говорили, что жизнь теплится под этим белым покровом.

— Господи помилуй, — прошептала Марта за моей спиной, неся поднос с дымящимся овсяным киселем. — Что же за напасть такая! Никогда такой зимы не видывала. Как же теперь люди?

— Хорошо ещё, что мы подготовиться успели. А если бы нет? Страшно подумать. Сейчас нужно закрывать ставни плотнее. Подбрасывать дров в печь. Проверять скотину. И ждать. — Я взяла поднос. — Спасибо. А ну-ка, где «Книга Расходов»? Сколько дров ушло за ночь?

Марта кивнула, уже привычно открывая толстую тетрадь из нашей бумаги.

— По домам докладывали через Эдвина: в среднем на треть больше обычного. Но… но хватит, миледи. С запасом. Как мы и закладывали. Амбары… Бертольд рано ходил, с Томом — снег с крыш сбивали, чтобы не провалились. Зерно сухое, мышей не слышно. Вентиляция работает.