Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 62 – Фиона Сталь

Маргот с недоверием посмотрела на чертеж.

— Закрытая? Да как же я уголь подброшу? И плита… это ж надо перестраивать весь очаг! Глина, кирпичи…

— Поможем, — твердо сказал Годфри, стоявший в дверях. — Олаф сколотит каркас. Йорг глиной обмажет. Кирпичей добудем. Общими силами, Маргот. Чтобы ты и Биас зимой не мерзли и не травились дымом.

Следующей была хижина Брайса. Здесь, как и ожидалось, нас встретили в штыки.

— Новые печи?! — Брайс фыркнул, продолжая колоть дрова. — Опять новшества! Дедовские очаги веками грели! И ничего! А эта ваша штуковина… глядишь, развалится! Или угар пустит! Нет уж, миледи, обойдемся!

Его жена, Мэйбл, робко выглядывала из-за его спины, ее глаза умоляли о тепле и чистом воздухе. Я не стала спорить.

— Как знаешь, Брайс, — сказала я спокойно. — Но вот дрова… их нужно много. И заготовить их нужно правильно. Сухие. Колотые. Уложенные в поленницу под навесом, а не под открытым небом. У тебя уже есть запас?

Брайс смущенно крякнул.

— Ну… еще не все. Думаю, к снегу управимся.

— А если снег рано? — мягко спросила я. — Или дожди зарядят? Мокрые дрова — это дым и мало тепла. Я предлагаю организовать общую заготовку, Брайс. На опушке леса, на сухом месте. Общими силами. Пилы, топоры, телеги. Работа спорится. И твоя семья будет с сухими дровами. Хочешь присоединиться? Или «дедовским» способом будешь в одиночку махать топором до весны?

Брайс покраснел, но кивнул, избегая моего взгляда.

— Ладно… присоединюсь. Только чтоб дрова мои не перепутали!

— Не перепутают, — улыбнулась я. — Марта заведет отдельную графу в «Книге Людей»: «Дрова Брайса — 5 телег». — Я видела, как Мэйбл украдкой улыбнулась.

Общая заготовка дров стала настоящим праздником труда. В назначенный день почти вся деревня вышла на опушку. Мужчины валили сухостой и старые, больные деревья, распиливали бревна. Женщины и подростки кололи чурки, грузили их на телеги. Дети собирали хворост для растопки. Даже Брайс работал не покладая рук, лишь изредка бросая неодобрительные взгляды на молодежь, которая пела песни за работой. Под четким руководством Бертольда и Годфри дрова аккуратно складывались под навесами у каждого дома и в общую поленницу у кузницы — на случай экстренных нужд или для школы. Горы аккуратных, сухих поленьев росли на глазах под одобрительные голоса людей.

А тем временем Фридрих и Йорг творили чудеса с печами. Первая, в кузнице, уже пылала ровным жаром, почти не дымя. Фридрих, привыкший к адскому жару и копоти, был потрясен.

— Черт возьми, миледи! Тепло! И правда тепло! И дров… в три раза меньше ушло, чем на старый горн! И в кузнице не задохнуться! — Он похлопал по теплому боку новой печи. — Красавица!

Потом очередь дошла до усадьбы. Старый дымный очаг в кухне разобрали. На его месте выросла аккуратная глинобитная печь с плитой и простенькой, изразцовой работы Йорга поверхностью. Марта чуть не плакала от счастья, впервые готовя без слез и кашля. Тепло от нее расходилось по всему первому этажу. А потом печи стали появляться в домах крестьян. Сначала у вдовы Маргот. Потом у Эльзы, Греты и Бертольда. Потом у старосты. Каждая установка была маленьким праздником. Люди собирались посмотреть, как Олаф и Йорг мастерят, как Фридрих дает последние наставления. Дом сразу же наполнялся не дымом, а теплом. Даже Брайс, увидев, как быстро прогревается дом соседа и как мало дров он несет из поленницы, сдался.