Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 80 – Фиона Сталь

— Стоим, миледи, — докладывал он, прихлебывая горячий чай, который ему наливала Марта. — Третий день печи холодные. Артур, чтоб ему пусто было, привез какого-то «инженера» из столицы. Хлыщ в очках, стекло видел только в окнах. Пытался командовать плавкой — чуть не спалил цех. Тигель треснул, стекломасса на пол. Парни еле ноги унесли.

— А люди? — спрашивала я, сжимая чашку так, что белели костяшки. — Как они?

— Терпят, — вздыхал Тобиас. — Артур орет, штрафами грозит. Говорит, кто не выйдет в смену — уволит без выходного пособия. А у Питера жена вот-вот родит, ему деваться некуда. У Ганса ревматизм, на лекарства нужны деньги. Они приходят, делают вид, что работают. Но...

Он хитро прищурился в густые седые усы.

— Но стекло — материя тонкая. Оно чувствует, когда хозяин — дурак. То пузыри пойдут, то цвет не тот, то форма кривая. Брак, миледи. Девяносто процентов брака. Артур бесится, но ничего сделать не может. Он же не понимает, что Ганс специально температуру на пять градусов снижает, когда тот отворачивается.

Я слабо улыбнулась. Значит, забастовка. Мои молодцы.

— Но им же платят, верно? — спросила я тихо.

Тобиас опустил глаза, кроша печенье на блюдце.

— Вчера этот дурень обрадовал. Сказал: пока не будет прибыли, не будет и зарплаты. А какая прибыль с брака? Люди и так голодают, миледи. Запасы с Рождества кончились. В лавках в долг уже не дают, боятся, что фабрика закроется. Хочешь не хочешь, а работать на него придётся.

У меня сжалось сердце. Это была моя вина. Я втянула их в это. Я обещала им стабильность, долю в прибыли. А теперь они заложники в войне двух мужчин.

— Роланд, — я повернулась к герцогу, который сидел у окна и мрачно смотрел на метель. — Мы должны что-то сделать.

— Мы делаем, — ответил он, не оборачиваясь. — Мои юристы подали апелляцию на ордер судьи Харрисона. Но суды завалены делами после праздников. Слушание назначено только на конец месяца.

— Конец месяца! — воскликнула я. — Люди не могут не есть месяц! У них дети!

— Я не могу просто прийти и раздать им деньги, Эмилия, — Роланд повернулся, и я увидела в его глазах усталость. — Артур обвинит меня в подкупе рабочих и саботаже! Это даст ему козырь в суде. Он скажет, что я разрушаю его бизнес изнутри.

— Тогда я это сделаю, — твердо сказала я. — Это мои деньги. Мои сбережения от продажи первой партии игрушек.

— Те деньги, что лежат у тебя в шкатулке? — он поднял бровь. — Там не так много. Надолго не хватит.

— Хватит, чтобы купить еду на неделю. А там... там что-нибудь придумаем.

Я встала и пошла в свою комнату. Достала из тайника под матрасом мешочек с монетами. Вернулась на кухню и высыпала монеты на стол перед Тобиасом.

— Вот. Здесь пятьдесят фунтов. Разделите между самыми нуждающимися. Скажите, что это... премия от Тайного Деда Мороза. Или от Снежной Королевы. Неважно. Главное — чтобы никто не знал, что это от меня. Особенно Артур.

Тобиас посмотрел на деньги, потом на меня.

— Миледи... вы последнее отдаете. Вам самой жить на что?

— Я живу у герцога, меня кормят бесплатно. А вам нужно кормить семьи. Берите, Тобиас. И передайте парням: пусть держатся. Мы скоро вернемся.

Старик сгреб монеты в свой замасленный кисет.

— Передам, миледи. Они молятся за вас. И за вас, ваша светлость.

— Пусть лучше молятся, чтобы Артур сломал себе шею на скользком крыльце, — буркнул Роланд. — Это было бы эффективнее.