Книга Маркиза ДЭруа, страница 46 – Надежда Соколова

— Пообедать в столичной ресторации? — я не смогла скрыть искреннего, оглушительного удивления, и мои брови поползли вверх. — Но… как мы туда доберемся? Отсюда до столицы несколько дней пути даже на самых быстрых лошадях и в самой легкой карете.

На его тонких, обычно сжатых губах появилась легкая, снисходительная, почти отеческая улыбка, будто он слышал вопрос ребенка о том, почему трава зеленая.

— Порталом, ваша светлость, — ответил он с невозмутимой простотой, как если бы объяснял нечто само собой разумеющееся, вроде того, что вода мокрая. — Конечно же, порталом. Это быстро, удобно и избавляет от утомительной дорожной пыли.

А, ну да. Как я могла забыть. В этом мире магия была не просто сказкой, а такой же повседневной утилитой для высшего общества, как для меня когда-то было метро. Богатые аристократы и сильные маги всегда пользовались порталами для мгновенного перемещения между ключевыми точками империи. Мгновение — и ты за тысячи километров. Теперь, наконец, стало кристально понятно, как он так легко и без предупреждения появился на моем пороге, словно возник из воздуха.

— Я понимаю, — кивнула я, стараясь придать своему лицу выражение легкой задумчивости, будто пользуюсь порталами каждый день, а не услышала о них впервые лишь несколько недель назад. — Это… неожиданное, но разумное предложение.

— Прекрасно, — удовлетворенно произнес Ричард, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Тогда позвольте мне позаботиться обо всех организационных моментах. О явке, о забронированном столике с видом на Императорские сады… и, разумеется, о соответствующем наряде для вас. Столичные заведения, должен предупредить, — места довольно чопорные и требовательные к внешнему виду.

Прежде чем я успела что-либо возразить, вставить слово или хотя бы мысленно перебрать свой гардероб в поисках чего-то столично-достойного, он совершил легкий, почти небрежный, но отточенный жест рукой, словно дирижер, задающий начало симфонии.

Воздух рядом с ним затрепетал, заискрился мириадами невидимых частиц и словно свернулся в небольшую, мерцающую холодным серебристым светом воронку, из которой тянуло легким озоновым ветерком. Из этого магического отверстия плавно, бесшумно, будто на невидимых шелковых нитях, выплыли две вещи и замерли в воздухе передо мной, слегка покачиваясь.

Это было платье. И туфли.

Платье было выполнено из ткани цвета самой глубины ночного неба — не просто синего, а глубокого, насыщенного, почти черного сапфирового оттенка, который на свету переливался темно-фиолетовыми, бархатными и даже угольными всполохами. Это был не шелк и не бархат, а некий гибрид — тяжелая, струящаяся, словно жидкая ночь, материя, плотно расшитая крошечными, идеально ограненными кристаллами, имитирующими звезды. Они были рассыпаны по лифу и пышной юбке не хаотично, а выстраиваясь в тонко вышитые, узнаваемые созвездия нашего полушария — Горгону, Полярную Звезду, Дракона. Рукава были длинные, чуть расширяющиеся к запястью, напоминающие крылья летучей мыши, а вырез — скромный, но безупречно элегантный, мягко подчеркивающий линию ключиц. Все в этом платье дышало сдержанной, не кричащей, но безоговорочно дорогой роскошью и безупречным вкусом.

Туфли были сделаны из того же таинственного материала, что и платье, на изящном, но не безумно высоком и, что важно, устойчивом каблуке. Они были украшены одной-единственной, но искусно выполненной брошью в виде серебряной лунной лилии у щиколотки, чьи лепестки были так тонки, что, казалось, дрожали от каждого дуновения воздуха.