Книга Маркиза ДЭруа, страница 45 – Надежда Соколова

И, как это водится в подобных романах, в самом конце неукротимый, казалось бы, герой внезапно и безоговорочно «остепенился». Он встретил ту самую, единственную и необыкновенную женщину (до этого, видимо, все двадцать предыдущих были самыми заурядными особами), женился на ней в ослепительной вспышке финальных титров и завел пятерых детей, которых, судя по беглому и скучному описанию, вроде бы любил, но воспитывала в основном многочисленная, безымянная прислуга.

Закрыв книгу на последней, зачитанной до дыр странице, я с чистой, легкой и абсолютно пустой от мыслей, как вымытый горшок, душой задула свечу и, уткнувшись лицом в прохладную наволочку, почти мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Снился мне, разумеется, все тот же чертовски привлекательный, мускулистый и бесшабашный литературный воин. Но теперь он был… кардинально другим. Он стоял посередине идеально подстриженной, унылой лужайки перед своим родовым, похожим на казарму, замком и с выражением глубокой, экзистенциальной тоски на некогда отважном и беззаботном лице по очереди, с монотонным скрипом, качал на садовых качелях пятерых абсолютно одинаковых, громко и пронзительно визжащих отпрысков. Время от времени он тяжело, от всей груди, вздыхал и с нескрываемой грустью, почти с физической болью, вспоминал ту самую, такую далекую теперь, бурную молодость с бесконечными ордами, дуэлями и благоухающими чужими опочивальнями, пока его жена — строгая дама в чепце — со строгим, неодобрительным видом напоминала ему о необходимости срочно проверить скучные уроки по геральдике у старшего сына и будущего наследника.

Это был очень, очень отрезвляющий и на удивление реалистичный сон.

Следующие двое суток прошли относительно тихо и, можно даже сказать, спокойно, словно водная гладь после бури. Я сознательно погрузилась в привычный, почти медитативный ритм управления поместьем: утренние отчеты с Джеком в кабинете, пахнущем воском и старым деревом, обсуждение меню и хозяйственных нужд с найрой Эстой на кухне, под аккомпанемент звона посуды и ароматов свежей выпечки, неспешные прогулки по засыпающему осеннему парку, где каждый знакомый поворот тропинки дарил иллюзию контроля над собственной жизнью. С Ричардом мы виделись лишь за общим столом во время трапез, обмениваясь отточенными, вежливыми, ничего не значащими фразами о погоде, качестве местного сидра и отдаленных, как гром среди ясного неба, новостях из столицы, которыми он изредка, с видом знатока, делился. Его брат, Дарий, по-прежнему хранил гробовое молчание, а Эрика, словно тень, старалась быть невидимой, растворяясь в интерьере.

Меня такой размеренный, предсказуемый распорядок дня полностью устраивал. Он позволял держать дистанцию, собирать мысли в кучу и чувствовать себя хоть на йоту в безопасности в собственном доме.

Меня — да. Но явно не Ричарда. На третий день, едва мы закончили завтрак и слуги начали уносить пустую посуду, он отложил льняную салфетку и обратился ко мне с неожиданной, словно удар хлыста, инициативой.

— Ваша светлость, я полагаю, нам стоит наконец сменить обстановку и выйти за рамки этих стен. Предлагаю сегодня пообедать не в столовой, а в одном из лучших ресторанов столицы. «Серебряный фазан» — вы, несомненно, знаете это заведение?