Книга Маркиза ДЭруа, страница 36 – Надежда Соколова

— Мы безмерно благодарны небесам за их благосклонность, ваша светлость, — осторожно, словно ступая по тонкому льду, ответила я. — И, конечно, нашим крестьянам за их тяжелый, ежедневный труд. Да, амбары, слава богам, действительно заполнены.

— Это похвально. И весьма разумно, — он слегка наклонил голову. — В северных провинциях, как я слышал из последних донесений, дела обстоят куда плачевнее. Заморозки и град. — Его пронзительный, холодный взгляд, словно буравчик, изучал мое лицо, выискивая малейшую реакцию. — Голод, увы, неизбежен. Цены на зерно, несомненно, взлетят до небес. Очень своевременно… оказаться столь предусмотрительной.

Я сделала небольшой глоток прохладного белого вина из своего бокала, чтобы выиграть драгоценную секунду и скрыть внезапную сухость во рту.

— Предусмотрительность — прямая обязанность любого, кто управляет землями и несет ответственность за вверенные ему души, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы, следуя долгу, уже отправили несколько первых обозов с излишками на север. По благосклонной, разумеется, рыночной цене.

На тонких, сжатых губах Ричарда на мгновение мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку, но не достигающее его глаз.

— Милосердие, идущее рука об руку с расчетливостью… Редкое и ценное сочетание в наше время, маркиза.

Дарий все это время сидел, словно немая тень, сосредоточенно и методично поглощая пищу. Он не поднимал глаз на меня, не пытался вставить слово в размеренный диалог, не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Он был всего лишь статистом, молчаливым свидетелем этой беседы, и само его присутствие, его почти невидимость, красноречиво подчеркивало статус герцога и необходимость серьезного, безраздельного внимания к его визиту. Эта нарочитая, неестественная тишина со стороны одного из гостей лишь усиливала внутреннее напряжение, заставляя меня с еще большим нетерпением ждать, когда же герцог Ричард перейдет к сути, ради которой он проделал такой долгий путь в мою глушь.

Мы съели первое — прозрачный, золотистый бульон с крошечными, тающими во рту пирожками с грибами, затем — второе, нежного запеченного фазана в винном соусе с гарниром из тушеных овощей, и, наконец, воздушный, с хрустящей корочкой яблочный штрудель, политый душистым ванильным соусом. Беседа за десертом окончательно замерла, повисла в накуренном воздухе, натянутая и звенящая, как перетянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. И тогда Дарий, словно дождавшись невидимого, но четкого сигнала, плавно, без единого лишнего движения, поднялся из-за стола. Складки его бархатного камзола мягко легли, освободившись от веса тела.

— Прошу прощения за беспокойство, — произнес он своим тихим, глуховатым, лишенным всяких интонаций голосом, обращаясь скорее к брату, чем ко мне, как солдат, докладывающий командиру. — Позвольте удалиться.

Ричард, не отрывая взгляда от бокала с вином, который он медленно вращал в пальцах, лишь коротко, по-хозяйски кивнул, не удостоив младшего брата ни взглядом, ни словом. Дарий склонил голову в мою сторону в формальном, безжизненном поклоне и бесшумно, как призрак, вышел из зала, его темный силуэт скользнул в полумрак коридора. В дверях его уже ждала, затаив дыхание, приставленная к нему служанка, готовая проводить высокого гостя в выделенные покои.