Книга Князь реки, страница 60 – Юлия Давыдова

Вихрь мыслей закружился в голове князя, и дыхание стало жарким. Он понял, что с ним делают и теперь испугался по-настоящему.

Можно скрыть боль, сжав зубы, можно забыть о страдании, собрав волю, и пережить унижение, призвав гордость, но против этого испытания нет ничего. Ты ничего не подозреваешь, а кто-то в это время незаметно рассматривает и взвешивает по своим меркам твоё мужество, решимость, твои способности и таланты, и решает — достоин ли ты со всем этим того, о чём просишь.

— Смотри, госпожа, — хрипло произнёс Иван, теперь точно зная, что происходит: — Я весь перед тобой. Так и задумано было? Поставить меня перед стеной на совете и посмотреть хватит ли мне сил противостоять вам?

Женщина перестала щуриться и, оглядев всех сверкающим взглядом, сказала:

— Больше не имеет смысла скрывать, раз он догадался.

Таман и Раслав заулыбались. А лицо алавийской госпожи вдруг засияло. По её губам будто потёк красный сок, такими блестящими они стали, и волосы превратились в пышную волну серебра. Теперь она выглядела, как и должна была. Как берегиня!

Иван поражённо молчал, а женщина усмехнулась:

— Позволь представиться тебе, меня зовут Брада. Я верховная берегиня Алавии, глава совета берегинь и первый воин главного храма. Но ты, наверное, знаешь.

У Ивана закружилась голова, и все мысли из неё вынесло. Дивей с трудом вздохнул и побледнел. Оба так и замерли на месте. Они, конечно, предполагали, что берегини узнают о нарушении запрета, но ждали, что из-за этого им откажут в приглашении на совет. А вместо этого верховная берегиня приехала сама! Похоже, на них дерзких посмотреть.

— Знаю, — хрипло прошептал Иван. — До этой минуты только имя твоё слышал, а теперь и лицо буду знать.

— А кроме имени должен был и ещё кое-что слышать, — внезапно сверкнула глазами Брада. — Я велела тебе родные земли не покидать, под защитой Реки оставаться. Воеводе Горану и воспитателю Фаровлю строго приказала тебя оберегать. Почему ослушался меня?

Иван не мог дышать от того, что грудь сдавливало волнением, но ответ у него был и он его озвучил:

— Ослушался, чтобы до всех донести и тебе, госпожа, передать, что Рилева готова вернуться в мир.

— Это не тебе решать, — покачала головой берегиня.

Иван молчал мгновение, но потом сказал без сомнений:

— Нет, госпожа, это мне решать.

После такого наглого ответа наперекор верховной берегине в зале раздались удивлённые возгласы. А Брада с интересом ждала объяснений молодого князя.

— Я знаю о всекняжеском договоре, — твёрдо произнёс Иван. — Все, кто вокруг Алавии объединился, одним целым считаются, кто бы землями ни управлял, и кому бы они ни принадлежали. Знаю, что ты, госпожа, и совет Алавии можете решения за меня принимать, а ещё вижу, что не хочешь этого. Поэтому и разрешила мне быть на этом совете.

Брада удивлённо подняла брови, но и улыбнулась при этом. Ведь Рилевич был прав.

— Ждёшь от меня доказательство того, что я готов править сейчас, — говорил Иван. — Так вот оно тебе — я здесь, сам приехал. И всё, что о Рилеве сегодня сказано — это правда. А меня больше оберегать не нужно, это я теперь должен о людях заботиться. И не важно: разрешишь ты мне это или нет. Я уже давно это делаю и дальше буду. Как бы сегодня дело не решилось.

На последних словах сердце Ивана стучало так громко, что он едва слышал что говорит, только чувствовал каждое слово. А после того, как всё сказал, в зале совета наступила полная тишина. И стояла она долго.