Книга Кулинарная фея в замке герцога, страница 132 – Полина Краншевская

Он перевел дыхание, сделав паузу.

— Может быть, я схожу за чаем? – робко предложила я, надеясь его подбодрить.

— Не стоит, лучше я сначала закончу рассказ. – Он покачал головой и продолжил: – Мама переправила меня из Иресанта в Фабулар и определила в местный сиротский приют в надежде на лучшую долю для меня. Она понятия не имела о карающем легионе, только знала, что в Фабуларе одаренные наделены теми же правами, что и все остальные. На прощание она попросила меня никогда и никому не показывать мои способности вплоть до выпуска из приюта. Я так и делал. Скрывал ту силу, которая временами раздирала меня изнутри.

Морис погрузился в воспоминания и смотрел строго на свои сцепленные в замок ладони, лежащие на столе. Я больше не решалась его прерывать.

— В приюте я подружился с Аникой, забавной тощей девчушкой. Ей было десять, когда она впервые оказалась среди сирот. Ее родители погибли, и Анику определили к нам. Мы были ровесниками, быстро поладили и стали всюду ходить вместе. Когда мы подросли, я понял, что люблю ее, но в приюте соблюдались строгие правила, и я скрывал свои чувства. Накануне выпуска я решил признаться Анике и в любви, и в том, кто я есть на самом деле.

На щеках Мориса заиграли желваки, костяшки пальцев побелели от того, с какой силой он сжал руки.

— Нам было по восемнадцать. Когда Аника увидела меня в полузвериной форме, то жутко испугалась, но потом заверила в ответных чувствах, и мы вместе покинули приют. Нам полагалась небольшая сумма на первое время. Мы объединили наши деньги и стали жить вместе. Я устроился грузчиком в порту и был бесконечно счастлив, живя с любимой девушкой. Но постепенно я стал замечать, что Аника все чаще ходит с задумчивым видом. Денег у нас было немного, мы с трудом сводили концы с концами. Я старался работать больше, чтобы она не волновалась, и часто задерживался в порту допоздна.

У меня сжалось сердце от его напряженного тона. Казалось, каждое слово давалось Морису ценой невероятных усилий.

— Как-то раз я вернулся домой пораньше, – рассказывал он. – В тот день мне удалось получить чуть больше денег за дополнительную работу, и я хотел порадовать Анику. Накупил всяких вкусностей и помчался домой. Но на подходе к той лачуге, где мы жили, я уловил чужой мужской запах. Сначала я хотел броситься в дом и спасти Анику, думал, к нам кто-то вломился. Но потом сообразил, что аромат Аники совсем не похож на тот, что источают те, кто напуган. Скорее, он походил на запах предвкушения и нетерпения.

Морис сглотнул и потер лицо руками. Длинная челка закрыла его глаза, но я видела, что они пожелтели. Взяв себя в руки, Морис снова заговорил:

— Я притаился под окном и услышал, как Аника договаривается со знакомым стражником о награде за поимку перевертыша. Она хотела опоить меня сонным зельем и сдать властям. Аника заверяла стражника в том, что больше не вынесет рядом со мной ни дня. Делилась тем, что каждый раз умирает от отвращения, когда я к ней прикасаюсь. В тот день я понял, что обычная жизнь не для меня. Я решил, что если уж самый дорогой и родной человек меня предал, то нет смысла даже пытаться найти того, кто меня примет таким, какой я есть.

Глаза защипало от слез, и я поскорее утерла влажные дорожки на щеках. Морис не смотрел в мою сторону, он продолжал делиться тем, что так долго хранил в секрете: