Книга Граничный Орден. Стрела или Молот, страница 58 – Наталья Бутырская

Адриан ушам своим не поверил. Неужто? Значит, Марчук всё же оценил его способности? Несомненно, Аверий будет присматривать за ним, спрашивать, как идет дознание, но даже так лучше, чем вечно бегать хвостом за старшим.

— Конечно, справлюсь! Благодарю за доверие!

Жаль, что письмо уже отправлено, и нельзя дописать в конце о первом деле, доверенном исключительно ему. Отца бы порадовал столь быстрый успех сына.

Карницкий взял сумку, придал лицу значительный вид, чтоб заявитель не пожаловался на слишком юный возраст орденца, и пошел за чернильником. В присутственной комнате его ждал тот самый Глузда, ходил взад-вперед, нервничал. Оно и понятно. Не каждый же день сталкиваешься с иномирцем.

— Глузда, за твое дело возьмется вот этот Стрела, его звать Адриан Карницкий. Обращайся к нему «ваше благородие», понял? — грубовато сказал чернильник, что записывал обращения посетителей.

— Ваше городие… уродие… бородие, — забормотал Глузда, грязный тощий мужик в рваном замызганном тулупе.

— Можно просто «сударь», — поспешил сказать Карницкий, испугавшись, что мужик выдумает обращение похлеще.

— Здарь, здарь, — повторил мужик. — Чужак тама, чужак! Глузда видел! Чужак! Как есть чужак! Здарь!

— Карницкий, поговори с ним за дверью, а? — попросил чернильник. — Вонь от него страшенная.

— Идем, — сказал Адриан и, пересилив отвращение, продолжил приветливо: — Тебя Глуздой звать?

Мужик поправил драный картуз, приосанился.

— Глузда мы. Глузда! Глузда мы!

С трудом Карницкий вывел заявителя из орденского дома, отошел с ним в сторонку и принялся выведывать, какого же чужака увидал Глузда. Скорее всего, там должно быть что-то явное, броское, настолько несуразное, что даже этот юродивый сумел угадать попаданца.

— Значит, ты видел чужака? Как он выглядит? Почему решил, что чужак?

Глузда подпрыгнул, будто и думать забыл об орденце, а как успокоился, снова зачастил:

— Чужак тама. Чужак! Чужак тама! Здарь!

— Где чужак? — Адриан решил набраться терпению и идти по порядку.

— Так тама он. Сидит! Тама! Глузда видел. Здарь!

Последнее слово мужик выкрикивал так, словно ставил точку. «Хорошо, что не стал настаивать на 'благородии», — невольно промелькнуло в голове у Адриана.

— Где «тама»! Веди давай! Покажи чужака! — начал злиться орденец.

Глузда наконец сообразил, что от него требуется, и посеменил по улице, то и дело оглядываясь на Карницкого и даже поторапливал его:

— Тама! Идем! Тама! Чужак! Здарь!

На странную пару оглядывались прохожие, мальчишки передразнивали Глузду, повторяя его слова, и Карницкому постепенно становилось не по себе. Уж не подсунули ли ему свинью?

Глузда пробежал орденскую слободку, потом кожемячью, потом еще одну и остановился.

— Тама чужак, — прошептал он, указывая на скобяную лавку. — Тама он. Тама чужак. Бери! Бери его! Здарь!

— Так с чего ты вздумал, что он чужак? — еще раз спросил Карницкий, но внятного ответа не дождался.

Полоумный мужик вертелся на месте, оглядывался, пожимал плечами, притоптывал и шептал про чужака. Адриан вздохнул и побрел в лавку.

За широким деревянным прилавком стоял осанистый приказчик в красном жилете поверх долгополой рубахи, на голове сиял новенький картуз. Позади него расположились шкафы с множеством выдвижных ящичков, и все без подписей. С потолка свешивались плетеные корзины разных размеров, около двери из ведра торчали метлы, дальше громоздились блестящие кастрюли, сковороды, чайники, подсвечники и прочая медная, железная и оловянная утварь.