Книга Хроники новуса II, страница 108 – Наталья Бутырская

В ответ — тишина. Может, я тихо позвал? Двери тут вон какие толстые, на совесть сделаны.

— Брат Краст! Ужин!

Неужто я перепутал двери? Но как? Если идти от лестницы, это самая последняя дверь. Собственно, ей проход и заканчивался.

Я перехватил поднос одной рукой, ударил в дверь, и вдруг та резко распахнулась наружу. Вся похлебка выплеснулась на меня, посыпались перепела, зайчатина, ломти хлеба с маслом и сыром. Сначала я почувствовал обжигающие потоки жирного варева, услыхал грохот разбившихся глиняных мисок и лишь потом увидел здоровенную фигуру Краста в проеме. Он хмыкнул и захлопнул дверь, оставив меня посреди помоев, в которые вмиг превратились отличные блюда.

Постояв немного и почесав голову, я поплелся вниз. Вид у меня был не очень — вся одежда измарана, и, конечно, меня встретили насмешками и хохотом. Оставляя мокрые и жирные следы, я подошел к кухне, позвал хозяина и велел подготовить еще один поднос с едой для господина Краста.

Фалдос ржал, как конь, аж слезы на глазах проступили, но я все же обратился к нему за помощью, легонько пнув его по ноге:

— Переодеться мне надо. Вся одежда в седельной сумке, а я не уверен, что смогу узнать свое седло. Или хотя бы лошадь. Поможешь?

Я надеялся, что он не на пустом месте заливал, будто запоминает коней лучше, чем всадников. Он в своих девках путался больше, чем в лошадях.

— Идем. Неужто и впрямь не узнаешь? Она у тебя такая рыжая, белое пятно на морде, и на левой передней чулок.

Да они почти всем там рыжие и с пятнами. Вот коров своих я узнавал по одному лишь изгибу рогов посреди целого стада, а с этой лошадью я знаком всего день.

По пути к выходу Фалдос зачем-то зазвал и брата Йорвана, а когда мы вышли во двор, пояснил:

— Это всего лишь цветочки. Вот ты пошел на конюшню, все конюхи невзначай выйдут, а потом вдруг окажется, что у кого-то что-то пропало и появилось в твоей седельной сумке. Или хуже того, ничего не появилось и не пропало, но он скажет, что пропало. Кто вор? Тот, кто ходил в конюшню один. Ославят тебя вором на весь культ, припомнят и твою исполосованную спину, и окаянников из Сентимора, и станешь изгоем на весь поход. А это верная смерть, так ведь, брат Йорван?

— Так, — согласился наставник. — Только для чего это брату Красту? Он, конечно, своих новусов всегда гонял строго, но до подлости не опускался никогда.

Фалдос пожал плечами:

— Чтобы обвинить в воровстве, брат Краст не надобен.

Собрат и впрямь быстро отыскал мою лошадь, перед стойлом висело и само седло со всеми сумками. Я засунул руку внутрь, нащупал пузырьки и успокоился: мое.

— Ты отыщи ветку и засунь ее в суму, чтоб кончик торчал. Так быстрее сумеешь отыскать свое, — посоветовал Фалдос. — Или привяжи яркий лоскут ткани.

Теперь я задумался, как бы выпроводить Фалдоса и Йорвана отсюда, ведь подаренные бутыльки были завернуты в одежду, и я не смог бы вытащить замену, ни разу не звякнув или не выронив один.

— Чего возишься? Хватай и иди во двор, там у колодца ополоснешься, — поторопил брат Йорван.

Я медленно выпутывал бутыльки из ткани и тянул одежду из сумки, сначала вытащил рубаху, потом взялся за штаны. Нетерпеливый Фалдос, соскучившись, подошел и выдернул их единым махом. Что-то громко звякнуло. Йорван наклонился и поднял с соломы, устилавшей земляной пол, один выпавший бутылек.