Книга Хроники новуса II, страница 106 – Наталья Бутырская

Ренар резко перебил:

— Потому дядя считает тех, кто не сумел стать адептусом, позором Revelatio. Они оскверняют честное имя культа, навлекают ненависть простого народа, а ведь мы должны их оберегать! Культ для того и есть, чтобы убивать кровавых зверей! Чтобы защищать тех, кто нас кормит и поит!

— Это ты про крестьян, что ли? — изумился Фалдос. — Брат Ренар, уж не из тех ли ты чудаков, что над всякой животиной трясутся? Мы их бережем, как бережем свои стада, защищаем, как защищаем овец от волков, охотимся на кровавых зверей, но при том сами часто режем коров на мясо. Или твой отец не ест телячьи почки?

— Причем тут почки? Конечно, мы любим мясо. Но крестьяне — не скотина, у них есть разум, речь, понимание. Чтобы крестьяне хорошо трудились, пахали твои поля, ткали сукно, строили тебе замок, они должны знать, что их сюзерен заботится о них.

— Заботиться о крестьянах все равно что бросать золото в реку. Они не помнят добра! Накорми их голодной зимой, и вместо благодарности они придут требовать еще. Нет, черный люд, как псы, понимает лишь силу.

— И Лиор тоже? — Ренар указал на меня. — Он ведь тоже из простого люда.

— Из крестьян, — кивнул я.

Фалдос невозмутимо пожал плечами:

— Порой и из кучи навоза прорастает прекрасная роза. К тому же никто не знает, кем был его отец. Вдруг через его деревню проезжал заскучавший в дороге дворянин?

Ренар гневно фыркнул, но продолжать разговор не стал, только потом долго поглядывал на меня. То ли искал в моих чертах что-то благородное, то ли проверял, не затаил ли я на них обиды.

Первый дневной переход многим собратьям дался нелегко. Поначалу-то все бодрились, радовались долгожданной свободе, простору вне каменных стен, ветрам, запахам трав, но после полудня восторги стихли. Настало время дневной трапезы, а о привале ничего не было слышно. Брат Краст так же размеренно покачивался в седле и даже не думал об отдыхе. До нас всё чаще доносились недовольные голоса первогодков.

Мы настолько привыкли к каждодневному распорядку, что точно знали — сейчас должен был начаться урок у брата адептуса, а теперь — бдение в молитвенной комнате. И с каждым шагом приближалось время вечерней трапезы.

— Чудно́. Весьма чудно́, — бормотал себе под нос Фалдос.

Ренар ему поддакивал:

— И впрямь чудно!

Только я один не понимал, в чем тут странность. Едем и едем. Все прохожие сходили с дороги, едва завидев нашу процессию и вымпелы с гербом. Деревни нас встречали пустыми улицами, крестьяне даже кур с собаками запирали в сараях.

Лишь однажды какая-то брехливая псина бросилась под копыта Крастову коню и визгливо залаяла. Мы с любопытством уставились на Краста. Что он сделает? Продолжит терпеть или вытащит меч и прирежет собаку? Но прежде чем мы успели поспорить, конь вдруг резко поднял переднюю ногу, перешиб собаке хребет и неспешно проехал мимо. Какое-то время мы еще слышали вой и скулеж, а потом всё резко умолкло. Видать, кто-то не выдержал и упокоил несчастную псину.

После этого я больше ничего странного не примечал.

— Так что чудно-то? — не утерпел я.

Ренар с Фалдосом переглянулись так, словно я спросил нечто очевидное.

— Когда благородные идут в долгий поход, после полудня обозники должны поехать вперед, чтобы до приезда господ устроить лагерь: поставить шатры, приготовить ужин, нагреть воды для омовения, а то и девок из ближайшей деревни пригнать.