Книга Сага о Кае Лютом, страница 98 – Наталья Бутырская

— Флиппи! — воскликнули на корабле.

И хельт на четырнадцатой руне тут же спрыгнул, подбежал к своему хёвдингу, что-то начал спрашивать.

— Погодь, — отстранил его Дельфин. — Как там тебя? Эрлингссон? Скажи еще раз, каков твой дар.

— Стая, — ответил я. — Весь мой хирд — это стая. Мы слышим друг друга, держим друг друга и помогаем, — подошел к нему поближе и шепнул на ухо: — А еще делим дары друг друга на всех.

Флиппи сидел и молчал, весь сгорбившись и свесив руки. Я подождал немного, потом пожал плечами и пошел прочь. Я и так сделал больше, чем собирался, и рассказал больше, чем стоило. Жаль его хирдманов. И корабли жаль. Может, Рагнвальд потом заберет их?

— Эрлингссон! Не хочешь ли как-нибудь поохотиться со мной?

Я оглянулся и оскалил зубы:

— Как-нибудь.

* * *

Мы проторчали в Хандельсби еще несколько дней, а отец всё никак не возвращался. Так-то это ничего не значило. Хирды могли задержаться на седмицу-другую по разным причинам: шторма, ранения или поломка корабля. Может, отец отсиживался на каком-нибудь острове, выжидая, пока уйдет морская тварь. Потому я решил сходить в Сторбаш без него. Вернусь, и тогда встретимся.

Плохо еще, что Тулле так и не вышел от Мамирова жреца. Даже Магнус не мог сказать, в чем там дело. Поначалу через стаю я слышал, что Тулле жив и здоров, слышал, что он не в Хандельсби, а где-то выше, в горах, скорее всего, вместе со жрецом. А потом вдруг перестал его слышать вовсе. Я чуял, что его огонь не погас, да и болью меня не резало, но теперь Одноглазый будто оказался за стеной. И, как ни странно, это меня успокоило. Значит, жрец чему-то учит Тулле, а не пытается его забрать. Это пусть. Чем больше умеет и знает мой хирдман, тем лучше.

В Сторбаш я собирался пойти на одной лишь «Лебеди» и только со старыми проверенными ульверами, однако Простодушный оставался в Хандельсби за старшего. Ладью я отдам отцу, она отлично подойдет для небольших походов в ближайшие деревни, а вернемся мы на одном из спрятанных драккаров, что когда-то отобрал у нападавших на Сторбаш Альрик.

Перед отплытием я раздал часть серебра хирдманам, часть оставил в Хандельсби вместе с оружием и прочими вещами, но немалую его долю я отвезу в Сторбаш. Пусть хранится там. В случае чего уверен, что отец не поскупится и отдаст серебро моим ульверам.

Мы готовились отплыть с рассветом. И когда Офейг уже отвязывал «Лебедь», на пристани показались двое мужчин. Они побежали к нам, и один из них крикнул:

— Кай! Погоди! Возьми с собой Хакона!

Я придержал ладью, пока они не добрались до нас, потом махнул рукой, мол, давай сюда. Младший тут же перескочил через борт и остановился, повернувшись к берегу.

— Отец!

— Иди! Кай, увези Хакона! Я этого не забуду, клянусь топором Фомрира!

— Харальд! — прервал я хорошо знакомого воина. — Давай тоже к нам!

— Я на службе у конунга, не могу.

— Рагнвальд позволит, я с ним поговорю. К тому же ты скоро вернешься. Я ненадолго, лишь родных проведать.

— Отец, пойдем! — воскликнул Хакон.

Харальд, некогда Косматый, а ныне Прекрасноволосый, чуток посомневался, посмотрел назад и перепрыгнул на «Лебедь».

— Вёсла разобрать! — крикнул я. — На воду!

И ладья легко отплыла от пристани.

Пока мы петляли по фьорду, вглядываясь в воду и еле перебирая веслами, мне было не до разговоров. Лишь когда «Лебедь» вышла в море, я смог выдохнуть.