Книга Сага о Кае Лютом, страница 96 – Наталья Бутырская

Трудюр! Сукин сын! Знает, что я редко пробуждаю стаю безо всякого повода, особенно в городах и на ночевках! Наверное, хотел по-тихому погулять с бабенкой, но тут ощутил мой дар и струхнул. Вот уж я ему устрою! Привяжу к столбу за его торчило и забуду на седмицу!

— Что это? Кто ты?

Всё еще злясь из-за проступка шурина, я не сразу понял, что это сказал Флиппи.

— Что это? Кто ты?

Голос Флиппи прозвучал так ясно и четко, будто не он только что еле шел и бредил. Сам Дельфин сидел на пыльной дороге, едва разминувшись с кучей коровьего навоза, грязные лохмы свисали, точно мокрая пакля, но взгляд был прям хёвдингский. Меня аж пробрало. Ну, почти.

— А ты кто таков? — резко спросил я.

— Флиппи Дельфин, трехсудовый хёвдинг.

— Вона чего! А я думал, калека подзаборный.

Его взгляд упал на обрубок ноги, на мгновение помутнел, но тут же прояснился.

— Та тварь… просто орех в твердой скорлупе, — еле слышно проговорил он. — Откуда взялась та плеть? Никто не знал, какова она.

— Ее убили. Благодаря тебе. Теперь фьорд чист.

— Так кто ты? Откуда взялся? И почему я… — Флиппи замялся, не зная, как выразить свои ощущения, — почему мы… Почему я слышу многих?

— Я Кай Лютый, сын Эрлинга, лендермана Сторбаша. Несколько зим назад ты убил хуорку в землях моего отца в обмен на твариное сердце.

Оперевшись на мое плечо, Флиппи поднялся, снова глянул вниз и скривился.

— Хёвдинг без ноги. Сторхельт, что не может даже ходить. Как ходить по морю? Я не устою даже при небольшой качке.

— А плавать? Плавать сможешь? Каков твой дар? Я знаю только, что он от Нарла, не более.

Он ожег меня гневным взглядом. Не все воины любили рассказывать о своих дарах, особенно если те были чуть заковыристей, чем простая сила или увёртливость.

— Ты спрашивал, почему слышишь многих, — сказал я. — Это мой дар. Ты слышишь моих хирдманов. Если сейчас отпущу, не станешь ли ты снова полубезумным пьяным калекой, который только и может, что рыдать над своей никчемной ногой?

Флиппи призадумался:

— Пока не отпускай. И давай-ка отойдем. Не хочу стоять посреди дворов.

Хальфсен снова подпер сторхельта с другого бока, и мы медленно поковыляли дальше. Только с каждым шагом я ощущал, как на меня наваливается тоска, жалость к себе и желание напиться. Эдак из-за Флиппи у меня весь хирд сопьется. Так не пойдет.

Я развернулся и поволок Дельфина к морю. Дотащил до берега, бросил и потребовал:

— Хватит! Хватит нюни распускать! Уже месяц пьешь! А другие бьются с тварями вместо тебя. Ты хёвдинг! Где тогда твои хирдманы? Ушли сражаться! С чужими хёвдингами! Но те не знают сил и даров твоих хирдманов, не знают, что может твой хирд. Какой ты в Бездну хёвдинг после этого? Не можешь стоять? Так дерись лежа или вплавь! Или распусти уже хирд и пей сколько влезет!

— Какое тебе дело, хельт? — разозлился Флиппи.

Он сидел задницей в воде и не мог встать. Хотя нет, мог, но почему-то не вставал. Да я на одной руке бы прополз весь Хандельсби! Флиппи сейчас напоминал Ящерицу после ранения Торкеля, тот тоже разнюнился всего лишь из-за одного шрама на лице. Глянул бы на нашего красавца Живодера! Тот весь в рубцах и ожогах и при том доволен. Что нога? Вон, вырезать деревяшку, подложить под обрубок — и можно ходить. А в море нырять и без ноги можно.