Книга Сага о Годрланде, страница 86 – Наталья Бутырская

Я шел следом за Вепрем, не вслушиваясь в слова Хальфсена.

— Он предлагает заплатить за тело. Десять илиосов! За такие деньги можно купить живого раба! Нет, двадцать илиосов! Говорит, что он уже всё равно мёртв, его душа ушла к своему богу. Тело ему уже не нужно. Мелетий клянется, что после осмотра похоронит его по нашему обычаю.

Краем глаза я увидел, как Живодер стиснул челюсти Хальфсена так, что тот захлебнулся словами и наконец замолк.

— Скажи старик, я к нему прийти. Не сегодня, не завтра, но прийти, — ласково сказал бритт.

Перед дверью нас перехватил мальчишка-раб и протянул кусок полотна.

— Надо накрыть, — шепотом пояснил Хальфсен, — иначе могут стражников позвать.

Мы так и сделали. Казалось, что на руках Вепря под грубым сукном лежит тело ребенка или женщины, а не взрослого мужчины, который прожил почти три десятка зим и поднялся до двенадцатой руны.

Прохожие косились на нас, но никто не посмел остановить вооруженный хирд иноземцев, и никто не стал звать стражников на свое счастье. Сейчас я бы вряд ли сообразил, что говорить, скорее всего, попросту бы пробил дорогу силой.

Вепрь отнес тело Альрика в ту комнатку, где тот провел последние дни, а мы сели обсудить, как лучше хоронить Беззащитного.

Я ведь опоздал! Умертвил его тело топором, но Альрик-то умер раньше. И куда его душа отправится теперь? Неужто в Бездну? Когда-то я слышал, что если тело правильно похоронить, это может исправить недостойную смерть, потому я хотел сделать всё так, чтобы Фомрир не отвернулся от Альрика, чтобы принял его в свою дружину. И хотя мы находились вдалеке от родной земли и от Мамировых жрецов, но у меня был Тулле, наполовину жрец!

— Надо обрядить как воина, положить в могилу оружие и закопать! — сказал Дударь.

— Нет, лучше уложить в лодку, пустить ее по реке и сжечь, — возразил Эгиль.

— Но разве тогда его прах не утонет в воде? Ты хочешь, чтобы Альрик у Нарла гребцом служил? — вспылил Вепрь.

— Рунный камень нужен, — негромко добавил Рысь, — чтоб драугром не встал.

Всегда молчаливый Свистун тоже подал голос:

— А почему бы не сделать всё разом? Альрик был хёвдингом и ходил на своем корабле, потому стоит обрядить его в кольчугу, шлем, надеть браслеты, уложить в лодку и сжечь. Прах же вместе с оружием захоронить, сверху поставить камень с рунами, чтоб наши боги увидели его могилу и присмотрели за ним. А Тулле пусть скажет Мамиру о смерти достойного норда, что сражался с Бездновыми ублюдками и мечом, и душой.

Одноглазый жрец едва заметно улыбнулся, но кивнул. Да и всем остальным ульверам слова Свистуна пришлись по сердцу. Почему-то казалось, чем богаче и сложнее будут похороны, тем лучше будет. Непонятно только, кому лучше: нам или Беззащитному.

Хальфсен воскликнул:

— Не понимаю! Да, я всего лишь карл, и в хирд меня взяли толмачом, но я хожу с вами бок о бок уже несколько месяцев! Имею я право узнать, почему ты его убил? Почему именно тогда? Почему нельзя было сделать это раньше? Он ведь всегда таким был, с самого начала! Я ни разу не видел, чтоб он говорил или что-то делал сам, без указания. Я думал, мы везем его сюда лечить, а не убивать!

Я задумался, как лучше ему ответить, а потом взял и потянулся к нему своим даром. Принял в стаю. Толмач остолбенел, услышав разом всех ульверов. Боль, к которой я немного приноровился, резанула его самым краешком, но этого хватило, чтоб по лицу Хальфсена потекли слезы.