Книга Сага о Годрланде, страница 31 – Наталья Бутырская

Болли Толстяк потянулся было к мясу, вздохнул, убрал руку. Даже в него уже ничего больше не лезло.

— Нас, дураков, еще на арене стращали хитромудрыми фаграми, и то мы сглупили. Только через зиму, когда на новый срок уговаривались, поменяли условия на более толковые. Если есть пара лишних астеронов, сходи к законнику, чтоб он заранее прописал все условия. Тогда ты и с благородным столкуешься быстрее.

— Нашего брата ведь еще почему любят, — добавил Толстяк. — Простые мы. Языков не знаем, грамоту тоже, и готовы жизнь класть за малую плату. Фагры нас за дурней держат, а сами слово свое легко продают.

Мы еще немного посидели и разошлись по постелям. А я, несмотря на обилие выпитого и съеденного, ворочался полночи, выдумывая, в чем нас могут обмануть. Так мерзко на душе было от этого города, что продался Бездновым сарапам, от фагров, что забыли про честь, от жары, что липла к телу и не давала продохнуть. Уже под утро я решил, что в Годрланде правят торговцы да законники, а на Северных островах — воины и честный люд. И пока так остается, норды никогда не падут ни перед сарапами, ни перед кем бы то ни было еще, даже перед клятой Бездной.

Наутро мы распрощались с Болли и Стейном. Они еще раз сказали, что пустят слух о хирде нордов, что ищет службу. Хальфсена я отправил в город разузнать про лекарей и колдунов, в придачу послал с ним Рысь и Эгиля. Пусть парни прикроют нашего толмача, коли что, заодно получше узнают город да язык фагрский подучат.

Остальные хирдманы посовещались и снова пошли к песчанкам, вчерашние монеты от Толстяка, видать, жгли им мошну. Меня тоже звали, но я не пошел. Не потому, что не хотелось, нет, мне тоже любопытно было б взглянуть на фагрских женщин, да и не только взглянуть. Но я ведь хёвдинг! Мне не должно брать серебро у своих же хирдманов. Это я за них должен платить, я должен искать работу, я должен их кормить, чтобы потом они сражались за меня. А пока выходило иначе.

И дар мой никак не помогал.

Может, зря мы ушли из Северных морей? Неужто бы дела себе не нашли? Да и в Альфарики я тоже сглупил, надо было отдать Жирным Дагну вместе с женихом. Кто она мне? Никто, даже за сиську подержаться не дала, а я свой хирд разорил из-за этой бабы. Сейчас она, поди, лежит со своим Хотевитом под одним одеялом и измышляет, как бы им так выкрутиться, чтоб не возвращать серебро. А она ведь далеко не дура, может и вывернуться как-нибудь.

Сидел я так, грыз себя, бранил, а потом пошел к Тулле. Может, он что посоветует? Пусть хоть скажет, дурной я хёвдинг или нет.

Одноглазый нашелся в комнате Альрика, и мне стало совестно перед ними обоими. Перед Альриком — что держу в живых против его воли, а перед Тулле — что перекладываю эту ношу на него, вчера даже не позвал с собой на арену: кто-то ведь должен приглядывать за Беззащитным. При этом наш почти что жрец никогда не отказывался, не бранился, не жаловался, а делал то, о чем его просили.

Вот и сейчас Тулле радостно кивнул, приветствуя меня:

— Кай!

Я смотрел на него и пытался отыскать прежнего Тулле, с двумя глазами, без шрамов на лице. Того, что без умолку говорил о коровах, о разведении овец и о выращивании ячменя. Того, что тосковал по отцовскому хозяйству и мечтал как-нибудь осесть на земле, жениться и растить детей. Того, что в любой момент мог разъяриться и наброситься с кулаками на обидчика, а потом ничегошеньки не помнил.