Книга Сага о Годрланде, страница 142 – Наталья Бутырская

— Как говорил Набианор: «Если кто-то взял на себя долг и не вернул его, тот всё равно что вор». Если должник может вернуть долг, но не делает этого, каждый день его опаляет бог-Солнце грехом притеснителя! Тут есть и моя вина! Я обещал помочь, но не помог! Вы всё сделали верно: записали долг при свидетелях, заверили у законника и даже потребовали залог. Милий! Возьмешься за это! Коли сделаешь всё быстро, получишь еще одну руну и десять илиосов!

— Если Милий справится, я сам дам ему эти десять золотых, — сказал я.

— Не сметь! — взревел Пистос.

Мне на миг показалось, что он сбросил с себя сарапские оковы, но фагр почти сразу же успокоился:

— То мой долг перед тобой, с меня и плата. Захочешь одарить его сверху, дело твое.

Принимал Пистос меня в саду, как и прежде, только больше не бегали тут полураздетые девки с дорогой утварью, да и стол изрядно оскудел. И сам Сатурн приосунулся, побледнел и будто уменьшился ростом. Лишь в короткие вспышки гнева можно было увидеть прежнего Пистоса, властного и уверенного.

А еще этот жрец, что ходил за ним по пятам и всё кивал, будто одобрял речь Пистоса. А какое он право имеет одобрять его слова или противиться им? Сарапская псина.

Из-за этой бритой покачивающейся головы я никак не мог собраться с мыслью, всё время представлял, как выхватываю топор и вгоняю его точнехонько в лысину. На этот раз моя рука не дрогнет, и кишки выворачивать я не буду.

Если бы не золото и не добрые отношения с Пистосом…

Потому я ушел оттуда поскорее, дабы не потерять остатки терпения. Как там говорил Простодушный? Сначала нужно подумать, что важнее, а уж потом делать. Я никак не смогу убить всех солнечных жрецов в Гульборге. Убью этого, Пистос подберет какого-нибудь другого. Сейчас надобно получить свое золото. Потом вернуться на Северные острова, защитить их и от сарапов, и от Бездны.

Ночью я вдруг проснулся от тревожной мысли. Здесь, в Гульборге, время течет незаметно: что зима, что лето — всё едино. Снега-то нет. А вдруг уже пора отплывать? Вдруг в годрландский пролив вот-вот войдут живичские ладьи с раудборгским хёвдингом или хирдом, нанятым Жирными? Вдруг я размяк под жарким солнцем и спутал не только месяцы, но и целые зимы? Как в сказе о твари, что пожирала время!

Я сел и принялся считать. Из Раудборга мы ушли в самом конце весны, уже на исходе месяца Фольси(1). Три месяца петляли по живичским рекам. Месяц проторчали в Гульборге без дела, еще полтора месяца охотились в пустыне. Выходит, что Альрик умер в Нарлову(2) пору.

Потом нас стали зазывать на пиры и гуляния, и мы прокутили еще месяца полтора, пока не прибыл Набианор. Седмицу мы ждали до игр в его честь, а спустя три седмицы он позвал к себе Пистосов. Ушел он в начале Скирирова(3) месяца, а сейчас, получается, уже конец. Поди, лед на живичских реках уже вот-вот вскроется. Надо было раньше тяжбу затевать! Ну ничего. Еще пару месяцев я смогу выждать, а дальше либо забывать о золоте, либо хватать Хотевита за горло и вытряхивать всё, что только можно, вплоть до исподнего Дагны.

Наутро, как только заявился Милий, я схватил его за грудки и начал выспрашивать по срокам. В Гульборге счет дням вели четко, хоть и иначе, чем у нас; хвала Скириру, я всё посчитал верно. Первые ладьи здесь ждали со дня на день, но, понятное дело, не из северного Раудборга, а из южного Холмграда.