Книга Сага о Годрланде, страница 101 – Наталья Бутырская

Милий сглотнул и сказал:

— Смотря какая договоренность. Если запросят бой до смерти, то будет бой до смерти одного из бойцов. Плата за такой гораздо выше, потому на пирах, как этот, смерти бывают редко. Ну и свободные бойцы сами решают, соглашаться им на это или нет. Рабов, понятно, не спрашивают.

Я потер ноющий висок.

— Значит, этот бой может быть и до смерти?

Милий кивнул.

— И если так, то Лундвар сам на него пошел? Ему что, золота мало?

— Он же хотел поднять руны. Если он убьет противника, то получит благодать.

Верно! Отчаянному хватит дури согласиться на такое.

Я не стал спрашивать, что будет, если я помешаю бою. Не хотел знать. Не хотел выбирать между наказанием и возможной смертью своего хирдмана, причем тупой и бесполезной смертью. Лучше я сам потом прибью дурня! А пока я крепко держался за стаю и надеялся, что дары Сварта, Квигульва и Дударя помогут Лундвару.

Но он явно проигрывал.

Даже несмотря на свой собственный дар и немалую потерю крови, Отчаянный не был ровней чернокожему хускарлу. Тот и выше, и руки у него длиннее, а вёрткость вообще не хуже, чем у Черного мечника. Хускарл зло скалил крупные белые зубы, громко вскрикивал, когда бил, постоянно прыгал, уворачивался, а иногда принимал удары меча на железный прут. Если бы не примеси твариных костей в Лундваровом мече, тот бы уже растрескался.

Отчаянный же выглядел слабее и сам это понимал, от того его атаки становились все беспорядочнее и расхлябаннее. И его раны почему-то не затягивались! Да я и сам понял, что что-то со стаей не так. Попытался спрятать руны на манер Рыси, но ничего не выходило.

Тут как раз подошел Леофсун. Я ясно почуял его девять рун, значит, дар самого Рыси действует. Почему-то Леофсун, как только освоился с силой хельта, стал делать вид, будто он все еще хускарл, держал девять рун и днем, и ночью, и на людях, и в одиночку. Я спрашивал, зачем это, а он сказал, что хочет крепче овладеть своим даром.

— Ну и лучше иметь хотя бы одну тайну в запасе, — говорил он.

Я еще раз осмотрел огоньки хирдманов, вглядываясь в каждый из них, и лишь заметив Хальфсена, вспомнил кое-что…

Впервые ульверовские дары переплелись в бою за Сторборг, после смерти Гисмунда и получения Видарссоном шестой руны. Тогда впервые в хирде не осталось ни одного карла. А сейчас карл был — Хальфсен. Может, он и мешает нам передавать дары? Ведь у него самого никакого дара пока быть не может.

Железный прут врезался в ребра Отчаянного, он невольно застонал и опустил щит. Чернокожий хускарл взревел пуще прежнего, заглушив даже крики зрителей, высоко подпрыгнул и обрушился на скрюченного Лундвара. Кровь из новой раны залила всю рубаху.

Он не справится.

К арене понемногу стягивали гости, одуревшие от обильной еды и излишков вина, и добрый кровавый бой представлялся им неплохим развлечением после застолья. Я бы и сам с радостью посмотрел на сражение, если бы там не было моего хирдмана. И добро бы это был толковый бой! Ради богов, чести или хотя бы из-за дури. Но умирать на потеху жирных фагров?

Я шагнул на песок, в два прыжка перенесся к бойцам, перехватил прут чернокожего и слегка надавил. Тот сразу же остановился, его оскаленное и бешеное от злобы лицо мгновенно разгладилось. Хускарл опустил оружие, отступил назад и даже слегка поклонился.