Книга Сага о двух хевдингах, страница 155 – Наталья Бутырская

— Жив? Идти сможешь или тут останешься? Я тогда схожу за ульверами, приведу их сюда!

— Нет. Я сейчас. Там полно живичей. Надо уходить. И это… надо отыскать Велебора. Это он… из-за него.

На краткий миг перед срывом я услышал думы всех, кто волей или неволей оказался в стае. Хотя и так можно было догадаться. Как Жирные отыскали хирд? Они ведь знали, куда вести людей. Либо среди них есть кто-то с таким же даром, как мой, либо тут замешан иной дар, как у Харальда Прекрасноволосого. Кто-то так или иначе служил меткой. Велебор ни на шаг не отходил от Дагны, он послал Вышату и Стояна в город, потом отослал Твердяту, причем как раз тогда, когда дружина Жирных вышла из Раудборга.

При помощи Коршуна я сумел встать и потянулся к стае, чтоб понять, куда идти. Дикая боль пронизала меня с ног до головы, и я снова свалился. Что за…? Нет, я не утратил дар и даже ощутил кого-то из ульверов. Но это было слишком больно! Словно передо мной только что убили Гисмунда, Энока, Фастгера, да вообще всех: мою семью, весь Сторбаш и все Северные острова! Каждого человека, с кем я заговаривал хотя бы раз!

Скольких же я убил, спасая Альрика? Скольких выжег, едва приняв в стаю? Неужто власть такова на вкус? Если швырнуть в огонь десятки жизней ради одной, именно так это давит на шею? Это ли чувствовал отец, вытирая с лица кровь перворунных? Об этом думал Рагнвальд, бросая ярлов и хирдманов в сражение с Карлом Черноголовым?

Тяжел твой дар, Скирир! Не переломил бы хребет.

— Кай! Эрлингссон!

— Не кричи! — поморщился я. — Лучше отведи к хирду. К Альрику.

И с трудом поднявшись, я потащился за Коршуном. Хотевит тоже едва ковылял, тяжело дыша и хватаясь за грудь.

Хорошо, хоть я сумел не сжечь своих хирдманов. Ту боль я переживу, а вот их гибель вряд ли.

Чем ближе мы подходили к месту стоянки, тем чаще попадались мертвые тела. Поначалу чистые, с легкими ранами или вовсе без них, потом с ранами потяжелее, а под конец пошли трупы с оторванными руками или ногами, с располосованной грудью, со следами зубов на шее. Даже мне стало не по себе. Радовало лишь то, что среди них не было ульверов.

А вот Хотевит их узнавал, называл по именам, бранился сквозь зубы и сдавленно кашлял, пряча слезы. У одного тела он упал на колени и зарыдал, уже не скрываясь.

— Вылюдь! — вдруг сказал он. — Вылюдь!

— Только посмей, — оскалился я, положив руку на топор.

Первым из стаи появился Тулле. Он выглядел так, будто его прогнали по позорной тропе, только люди держали не камни, а ножи. Мелкие и глубокие порезы исчертили и его спокойное лицо, и руки, и ноги, и всё тело. А ведь он получил целых две руны! Значит, раны появились уже после исцеляющей благодати.

Надо собрать стаю и поделиться даром Дударя! Я потянулся к дару, отхватил оглушающую оплеуху болью и снова выпустил его из рук.

— Не надо, — сказал Тулле. — Это просто царапины. Я отведу тебя к Альрику. Ты ему нужен.

Он подпер меня плечом и отвел на поляну, где кровь покрывала каждое дерево, каждую травинку. И Альрика.

Беззащитный сидел на корточках, обхватив голову руками. Я не мог понять, ранен он или нет. Кровь была повсюду. Наверное, всё же ранен. Вон торчит обломок стрелы, вон распахана кожа, обнажив мясо, вон виднеется рукоять ножа. Но главное — Альрик жив. И он всё еще на двенадцатой руне. Почему-то.