Книга Сага о двух хевдингах, страница 151 – Наталья Бутырская

— Он не принес серебра.

— Да и в Бездну! — отмахнулся Леофсун. — Неужто мы еще не добудем?

— Добудем, но там будет уже другое серебро. Да и с чего бы мне что-то дарить Жирным? Ты бы видел их сытые рожи!

— Увидел бы, коли б ты с моста не спихнул.

Хотевит вдруг зашевелился, открыл глаза, ощупал шею, потом неуверенно поднялся на ноги и, углядев бесполезный кусок беленой кожи, бросился к нему.

— Нет, Кай, нет! Серебро! — он тряс кожей перед моим лицом, будто оттуда должны посыпаться богатства.

— Пошел прочь! Возвращайся в свой Раудборг. Или как там вы его называете? В Велигород. Серебро нет? Дагна тоже нет!

Купец сорвал с пояса мошну и сунул мне в руки, потом снял браслеты и цепь, вытащил из короба мешочек и тоже отдал. Я проверил. В мошне набиралась едва ли марка серебра, при том не кусками металла или лома, а в виде плоских кругляшей. У нас на Северных островах такие тоже ходили, но были не в чести, так как серебра зачастую в них было не так уж много. Браслеты и цепь тянули еще на полмарки. Из мешочка я вынул узорное колечко из золота, но там едва ли на эрторг(1) набиралось.

— Кажись, он кольцо Дагне нес, — сказал Рысь, разглядев улов. — Может, это утренний дар на свадьбу?

Я посмотрел на свою жалкую добычу, вздохнул и вернул купцу. Забрать всегда успеется.

— Ладно, отойдем от деревни, переночуем, а с утра двинем.

Махнул Хотевиту, и мы отошли глубже в лес.

С утра я пробудил дар, чтобы узнать, как дела у хирда, и с удивлением понял, что один ульвер ходит где-то неподалеку. А вскоре увидел, как Коршун и живич, который не Велебор, выходят из-за деревьев.

— Вы чего здесь? Случилось что? — нахмурился я.

— Да что-то запереживали за тебя. Как ни глянем, ты на одном место торчишь, не уходишь. Думали, мож, поймали вас и взаперти держат, вот и решили проверить. Полдня бежали и почти всю ночь.

— Как раз вовремя. Ты… забыл, как величать, — обратился я к живичу.

— Твердята.

От голосов проснулся Хотевит, увидел Твердяту и вновь затараторил, вытащив всё ту же ненавистную кожу с узорами.

— Хотевит говорит, что не смог забрать серебро из родового дома, да и нет у них столько. Серебро ведь мертвым грузом лежит и прибыли не приносит, почти все богатство рода — это корабли и люди, товары и лавки. Потому он и обещал заплатить вперед только за часть, а остальное хотел распродать от своего имени. Но сейчас Хотевиту с трудом удалось выбрался из Велигорода, и он никак не мог захватить больше.

— Зато вот эту тряпку взял!

— Это не тряпка. На этом пергаменте записан долг годрландского… — Твердята замялся, не зная, как лучше сказать на нордском, — ярла. Он взял у рода Жирных взаймы и пообещал вернуть через три года. Хотевит отдает этот долг тебе. Если придешь к тому ярлу, он даст много серебра и золота, больше, чем должен Хотевит.

— Снова пустые слова. И плевать, слышу я их ушами или вижу глазами! Как слова помогут раздать доли моим хирдманам? Как слова накормят? Или, может, ульверы возьмут слова и будут ими сражаться? Нет, мне нужно то, что я смогу пощупать руками. Пусть оно звенит, шуршит или пахнет!

— Это верное дело. В Годрланде к долгам относятся крайне серьезно.

— В отличие от Жирных!

— Хотевит и так навлек гнев своего рода, взяв пергамент без позволения отца.

— А его невеста навлекла на ульверов гнев всего Велигорода! В Бездну! Всех в Бездну! И живичей, и Жирных, и Хотевита с Дагной вместе.