Книга Сага о Северных островах, страница 147 – Наталья Бутырская

Альрика и Росомахи уже не было видно, они скрылись во дворах, но по звукам и так понятно, куда бежать. И мы понеслись к нашим хельтам.

— Что это за чудище? — прохрипел кто-то за спиной.

Я и сам едва не попятился от вида твари, едва завернул за угол.

Твари всегда выглядят чудно, изломанно, непривычно глазу, но даже так они походят на что-то: на волка, рыбу, медведя или камень. А с чем сравнить это порождение бездны? Бык? Ни капельки. Скорее, клубы дыма или черного тумана, что бугрятся, выпучиваются и тают на ветру.

Это жирное черное гладкое тело не имело ни формы, ни головы, ни глаз. В одном месте оно вспучилось, раскрыло щель и сомкнуло ее на копье, которым в нее тыкали. Копье переломилось. Сбоку из туши появились вздутия, уперлись в стену дома, тварь оттолкнулась и смела двоих, придавив собой. Их торчащие ноги недолго подергались и обмякли.

Альрик пытался отвлечь тварь на себя, швырял в нее поленья, но они без звука отскакивали от уродливого тела. Росомаха подскочил сбоку, вогнал меч, резко прорезав лоснящуюся шкуру, выдернул черное лезвие и едва успел отпрыгнуть в сторону, когда из тела твари выскочил шип, нацеленный на него.

— Кай, уводи людей. Мы ее тут придержим, — заорал Беззащитный.

Вот же… Бездна!

И я в последний раз глянул на тварь и побежал к домам.

Собрав перепуганных людей, я вывел их за ограду. Хотя это было не так просто. Они кричали, бегали туда-сюда, хватали всё подряд, будто у них были какие-то сокровища. Одна баба вцепилась в веретено и пук непряденной шерсти. Вот зачем оно ей? Лучше б уж котелок или мешок зерна прихватила. И слова вообще не помогали. Они меня не слышали. Кричали о сынах, мужьях, курах, свекрах и не хотели без них никуда идти. Так что я быстро разозлился и, уже не стесняясь, раздавал оплеухи, вышвыривал людей из домов чуть ли не пинками и волок к воротам. Офейг поглядел на меня и стал делать так же.

Мы их выкидывали даже не ради защиты, а чтоб не мешали. Хуже не придумаешь, чем сражаться с сильной тварью, когда вокруг орут, плачут и лезут под ноги. За воротами селян перехватил Стиг, и я сразу же вернулся в деревню. Вот пусть теперь Мокрые Штаны и заботится о людях своего конунга!

Я боялся, что Альрик с Росомахой разделаются с тварью прежде, чем я вернусь, но бой только начинался.

Вместо непонятной размытой туши перед моими глазами предстала совершенно иная тварь: с десятком разновеликих лап, несколькими пастями и собравшимся в комок телом. Альрик отбивался от двух лап, которые то удлинялись, то укорачивались. Росомаха стоял поодаль, наспех перематывая окровавленную ногу. Энок стоял на крыше и целил в тварь из лука, но ни одной стрелы в ней я не видел.

Меня удивил Квигульв Синезуб. Его длинное тяжелое копье лучше всего подходило для сражения с этой тварью, и он мастерски управлялся с ним.

В свои три с лишним десятка лет Квигульв не набрался особого ума. Его легко обмануть, подшучивать над ним никакого удовольствия, потому как он всегда верил в то, что ему говорили. И при этом он верил, что когда-нибудь перешагнет за двадцатую руну. Даже зубы себе подпилил и натер чем-то синим, потому что ему сказали, что хельты и сторхельты — это люди, которых все боятся, а значит, и ему надо стать страшнее. И на первый взгляд он выглядел жутко: всклокоченные волосы, толстые брови, закрывающие наполовину глаза, острый длинный нос и пугающая синезубая улыбка с двумя прорехами. А нрав — ну чистый теленок. Чтобы обрадовать Квигульва, достаточно сказать, что он нынче особенно страшный, аж кишки сводит. Но с копьем он один из лучших бойцов, кого я видел.