Книга Идеальный донор. Академия-2, страница 31 – Наталья Бутырская

За несколько визитов у меня установился определенный график. До обеда я расшифровывал записи по массивам, которые должен восстановить, заучивал печати, чтобы после покупки нужных ингредиентов сразу приступить к работе. Затем я шел к сыскарю, обязательно в форме Академии, там около часа я занимался со стариком. Тот в силу возраста и опыта прекрасно управлял своей Ки и уже на второй день сумел создать светящуюся точку на кончике пальца. Почтенный и седобородый Зинг Ян Би радовался этому событию, как дитя. Он вообще во многом был похож на ребенка: любопытный, непосредственный, искренний, порой казалось, что он никогда не слышал об этикете или не придавал ему значения. После я шел во двор и разговаривал с Жоу, записывая его советы. А по вечерам, вернувшись в Академию, я пытался из общих и расплывчатых слов сыскаря сформулировать четкие и недвусмысленные стандарты для работы следователей.

Сыскная наука оказалась и сложнее, и интереснее, чем я предполагал.

— Государственные следователи не так уж и неправы: почти все, что нужно, рассказывают сами люди. Только обычно они не хотят ничем делиться или не знают, что именно от них хотят услышать. Когда мне нужно что-то узнать от людей, я становлюсь такими же, как они. На ремесленнических улицах я выгляжу, как ткач, среди крестьян — как пахарь, среди чиновников — как писарь.

— Ты используешь иллюзию? — уточнил я.

— Магию? Ни в коем случае. Достаточно переодеться, сделать правильную прическу и изобразить подходящую походку. Иногда я наношу грим на лицо. Но магией менять лицо не стоит, все же у многих есть амулеты, настроенные улавливать иллюзии.

Я торопливо записывал все за ним.

— Далее нужно правильно задавать вопросы. Если спросить прямо, кто вор и не приходил ли чужой, тебе не ответят. Сначала нужно наладить дружеское общение. Например, один раз я пришел в дом к женщине и начал разговор с того, что у нее пахло горелым. Сказал, что я не умею контролировать Ки и вечно перегреваю огненный камень, поэтому у меня вся еда пережаривается. Она всплеснула руками и сказала, что она не такая неумеха, и ее лепешки всегда получаются превосходными, и если бы кое-кто не отвлек ее от готовки, то и в этот раз она бы не оплошала. Я спросил, кто же был тот наглец, и получил описание человека, которого я искал. А если бы я просто спросил, не было ли тут чужака, то она бы могла и не сказать о нем. Нужно говорить о том, что людям близко и интересно!

— Но ведь чиновники не могут переодеваться и притворяться кем-то еще, — задумался я.

— Согласен. Только это уже не мое дело. Я должен рассказать о наших методах, а дальше — твоя работа, — улыбнулся Жоу и продолжил. — Порой вообще не нужно никого допрашивать. Если что-то произошло в деревне или в каком-то замкнутом пространстве, например, большом сыхеюане, достаточно лишь послушать, о чем говорят люди. Если времени прошло немного, они будут обсуждать это дело между собой. Они сами назовут предполагаемых виновников или хотя бы намекнут на них, скажут, кто когда лег спать, кто что ел и как поздно пришел в комнату. Тут главное иметь острый слух.

— А если пройдет много времени, то ты все равно смог бы, например, выследить пропавшего человека?

— Каждый ученик Зинг Ян Би в конце обучения должен раскрыть какое-нибудь дело, после чего он может работать самостоятельно. Мне как раз досталось дело о пропаже человека, я приступил к нему спустя три месяца после того, как человека видели в последний раз, — Жоу снова посмотрел на меня, как в первый день знакомства. — И я справился.