Книга Туман, страница 63 – Ольга Богатикова

Головой я отлично понимала, что старинный портрет, спрятанный за полками, не сделает мне ничего плохого, а кипы архитектурных планов и вовсе ни в чем не виноваты, однако чувство тревоги, возникавшее при мысли об отыскавшейся картине, свело мой трудовой запал на нет.

Я слонялась по улице до темноты. В свою комнату вернулась, промерзнув до костей. Потом долго сидела в кресле у батареи и думала, как теперь буду общаться с Эдуардом. В конечном итоге пришла к выводу, что стану вести себя, как прежде, ибо рассказывать (и даже намекать) ему о своих открытиях может быть чревато большими неприятностями.

На самом деле, было бы очень интересно обсудить с Солусом и портрет, и дневник Аннабель, однако это даст барону моральное право либо вышвырнуть меня из Ацера (за то, что рылась в книгах без его разрешения и сунула нос не в свои дела), либо вызвать санитаров местного дурдома (в связи с выводами, которые я сделала из увиденного и прочитанного), либо совершить еще что-нибудь такое, о чем лучше не думать (ты слишком много знаешь, поэтому мне придется тебя убить, ага).

После ужина я все-таки решила поработать – над собственным черновиком. Максимально подробно описала Радож, перепечатала отдельные выдержки из ксерокопий баденских книг, потом принялась сочинять вступление к сборнику. Это дело так меня захватило, что от монитора я оторвалась лишь глубокой ночью.

Когда глаза начали слипаться от усталости, выключила компьютер, почистила зубы и уже собралась забраться под одеяло, как вдруг услышала странный звук, донесшийся с улицы. Прислушавшись, поняла, что это шорох автомобильных шин. Судя по всему, в замок вернулся Эдуард.

Бросила взгляд на часы. Без четверти три.

Странно, что я не услышала писка сигнализации. В Ацере она чувствительная и реагирует на любое движение извне. На днях Солус рассказал: две недели назад именно она подсказала ему, что в замок приехал гость – когда я вышла из такси и подошла к воротам, система тут же об этом сообщила. Впрочем, барон здесь самый главный и наверняка знает, как отключить оповещалку, чтобы никого не побеспокоить.

Спустя несколько минут из коридора раздались легкие шаги. И смолкли аккурат перед моей спальней.

У меня внутри все похолодело. В голове сразу возник образ бледного мужчины в черном камзоле, красноглазого и очень голодного. Почему-то показалось, что сейчас он откроет дверь и войдет внутрь. Однако этого не произошло. Солус несколько долгих секунд стоял за порогом, а потом пошел дальше.

Я улеглась на кровать и до подбородка укрылась одеялом.

Интересно, какая из комнат принадлежит Эдуарду? В левом крыле их не менее семи, и я понятия не имею, в какой из них он живет.

Было бы любопытно взглянуть на ее интерьер. Хотя там наверняка нет ни гроба, ни склянок с кровью. Или все-таки есть? Как вообще оно выглядит – обиталище бессмертного вампира?

И еще – отражается ли Солус в зеркале? И можно ли его сфотографировать?

Усмехнувшись тому, какие глупости приходят мне в голову, я уснула.

Утром на завтрак я опоздала – когда открыла глаза, на часах было почти восемь часов, а когда спустилась в столовую – четверть девятого. На столе, как и всегда, стоял поднос с едой из «Ориона», накрытый плотной пластмассовой крышкой. А рядом с ним нежный розовый цветок – воздушное пирожное на маленьком белом блюдце.