Книга Туман, страница 124 – Ольга Богатикова

Эдуард, с интересом наблюдавший за примеркой, похвалил отменный вкус госпожи Мун, а затем неожиданно протянул мне узкую бархатную коробочку.

— Это аксессуары к обуви и платью, – с улыбкой сказал он.

Я открыла коробочку и ахнула. Внутри на мягкой подушечке лежала витая серебряная нить, украшенная россыпью маленьких красных камней. «Рубины, – мелькнуло у меня в голове. – Настоящие». Рядом с нитью находились точно такие же серьги – красные с серебром. На голубом бархате они казались капельками крови.

Я подняла на барона удивленный взгляд.

— После обеда я повстречал в Ацере Анику Мун, – сообщил Солус. – Она сказала, что с твоим бальным нарядом вышел неприятный казус. Потом добавила, ничего страшного в этом нет, ибо вы уже разрешили эту ситуацию. Единственное, что по-прежнему остается неприятным – отсутствие у тебя бижутерии, которая бы подошла к бальному платью.

— Это, – я указала на коробочку, – не бижутерия.

— Верно, – согласился Эдуард. – Этот гарнитур когда-то принадлежал моей матери. Думаю, он будет хорошо сочетаться с твоим нарядом.

Боже…

— Ты позволишь мне надеть свои фамильные украшения? – изумилась я.

— Почему бы и нет? – барон невозмутимо пожал плечами. – Они тебе не нравятся?

— Нравятся! Еще как нравятся! Но, Эд… Ведь это настоящие драгоценности! Старинные и очень дорогие.

— И что с того?

— Ну… правильно ли одалживать такие ценные вещи случайной девушке?

Лицо Солуса стало серьезным.

— Не надо говорить о себе столь пренебрежительно, Софи, – строго сказал он. – И уж тем более не стоит противопоставлять свою бесценную личность холодным бездушным камням. Этот гарнитур был сделан для того, чтобы украшать прелестных дам. Какой от него прок, если вместо того, чтобы выполнять свое предназначение, он будет лежать в темном пыльном шкафу?

Что ж, логично. Мой отец тоже любит говорить, что всякая вещь непременно должна быть использована, иначе ее существование теряет смысл. Рубины – вещь, и ими, конечно, надо пользоваться. Однако от одной мысли, что я надену на бал фамильные драгоценности Солусов, спина покрывается мурашками.

Конечно же, никто не собирается дарить мне этот чудесный гарнитур, он покинет свою коробку на несколько часов, а потом снова вернется на место. Однако в том, что мужчина так просто предлагает девушке продемонстрировать половине города украшения его матери, есть что-то волнующее.

Возможно, Солус не придает этому особого значения, и драгоценности покойной баронессы в его понимании находятся наравне с мебелью, выставленной в музейных залах (помнится, во время нашей первой беседы он назвал их рухлядью). Но мне отчего-то кажется, что это не так. Эдуард отлично осознает не только материальную, но и моральную ценность этих рубинов и ни в коем случае не стал бы предлагать их кому ни попадя.

Моя бабушка рассказывала, что ее муж, мой дед, однажды преподнес ей золотой браслет, некогда принадлежавший его матери. Этот подарок стал символом серьезности его намерений, и, когда бабуля приняла украшение, попросил выйти за него замуж.

Меня замуж никто пока не зовет, однако не провести параллель между золотым браслетом прабабушки и рубиновым гарнитуром баронессы Солус я не могу. Мне хочется видеть в поступках Эдуарда намеки на нежные чувства, на желание сделать еще один шаг в развитии наших отношений.