Книга Туман, страница 106 – Ольга Богатикова

Новая книга получалась вполне себе объемной. Помимо сказок Аннабель в ней имелись тексты песен и легенд, переданные мне сказительницами из Хоски и музейщиком арканумского музея, а также описание Радожа с его обычаями и ритуалами. Количество собранного материала было велико, но подача его выглядела однобокой, и мне это не нравилось. Помимо Бадена и Хоски здесь имеется немало других деревень и поселков, в которых наверняка есть собственный фольклор или же собственные варианты уже знакомых сюжетов. Ограничиваться двумя поселениями, как минимум, непрофессионально, а значит, надо взять себя в руки и попытаться отыскать еще немного информации.

Я покачала головой. Пожалуй, из всего этого самым сложным будет именно взять себя в руки. Потому как сейчас мои мысли заняты вовсе не сборником, а одним конкретным человеком.

Вчера мы с Эдуардом снова разошлись по своим спальням глубокой ночью. Сначала долго гуляли по лесу, затем обедали, потом снова гуляли – по заснеженному парку. После этого я уговорила Солуса сыграть на фортепиано – о том, что оно в замке есть, стало известно еще в тот день, когда мне показали бальный зал.

Просьба барона не вдохновила, однако отказываться он не стал. Правда, предупредил: хранящиеся в Ацере инструменты давным-давно никто не трогал, а потому гарантировать, что они все еще способны извлекать чистые звуки, невозможно.

Вскоре выяснилось, что Эдуард на них бессовестно наговаривает, ибо, когда его длинные пальцы коснулись пожелтевших клавиш, началось волшебство.

Я не знаю, какую композицию он играл. Возможно, эта мелодия была старинной, забытой за давностью лет. Или новой, написанной молодым неизвестным композитором. Она разливалась в воздухе, подобно теплому весеннему ветерку – легкая, ласково-печальная с нотами надежды и терпеливого ожидания. С нотами нежности и любви.

От этих восхитительных звуков у меня закружилась голова. Дыхание перехватило, а где-то внутри захлопали невесомыми крылышками тысячи бабочек.

Когда музыка смолкла, я потянулась к Эдуарду и горячо его поцеловала. Солус тут же притянул меня к себе, и следующие несколько минут из моей памяти попросту выпали. Спустя некоторое время оказалось, что я сижу у него на коленях, крепко прижимаясь к широкой груди, а он неторопливо перебирает мои волосы.

Потом мы бродили по замковым галереям, разговаривали и смеялись. Ужинали, сидели в гостиной у горящего камина, снова разговаривали и снова целовались…

Утро, к слову, тоже началось с поцелуев – Солус встретил меня им в столовой, а затем чмокнул в щеку, отправляясь в свой кабинет.

Ему определенно нравилось ко мне прикасаться, и он считал, что теперь имеет на это право.

С моего молчаливого согласия, ага.

Что ж, господин барон не ошибался. Изменившиеся отношения меня устраивают. При этом у меня нет ни малейшего желания обсуждать их вслух. Наше с Эдуардом совместное будущее укрыто туманом, и мне по-прежнему кажется, что никакого будущего за этой пеленой нет. Есть момент счастья – теплого, чистого, светлого – который мы переживаем прямо сейчас. И я просто намерена им насладиться. А дальше – будь что будет.

За час до полудня, рассортировав записи и приведя в порядок структуру будущего сборника, я решила прогуляться в центральную часть замка и пообщаться с кем-нибудь из экскурсоводов – хотела поинтересоваться, сможет ли кто-нибудь из них по примеру Руфины Дире свести меня со знатоками местного фольклора.