Книга Суррогатный папа поневоле, страница 57 – Марина Орлова

— Ты кушай-кушай, – покивала Яна. – Тебе двоих кормить нужно, – наставительно заявила блондинка. – А относительно того, что много историй, так я того… припозднилась. Детей люблю, конечно, но пока к ним не готова. У меня детская травма: я стала нянькой малолетней заразе, когда мне самой было чуть больше пяти лет. Навоспитывалась, – кисло добавила Яна. – Впрочем, если на мне была только Анжелка, то Пашке втрое хуже было. Если не больше.

— Ян? – выразительно позвал никуда не девшийся Павел, который с ужасом во светлом взоре слушал каждую байку сестры и сейчас сидел с таким видом, словно и сам уже побывал в родильной как минимум парочку раз.

— Почему? – одновременно с ним заинтересовалась я, решив, что узнать что-то про, не подозревающего об этом, отца своего ребенка, будет не лишним. До этого я только из общих характеристик в основном отталкивалась, представляя Павла. Про его личную жизнь особо нигде и не было.

Благо, Яна, то ли не особо боялась брата, то ли просто не посчитала нужным что-то скрывать, потому призналась:

— Батька нас бросил, когда я подростком была, но это окончательно. А до этого стабильно бегал «за хлебом» раз в год-два и исчезал месяцев на пять-шесть, пока вновь «природа не позовет», – пренебрежительно, даже брезгливо скривилась Яна. – Мы были не богаты, а у мамы на шее помимо непутевого мужа, было три спиногрыза, которых следовало воспитать и прокормить. Пашке не повезло быть старшим, потому если я нянчилась только с Анжелкой, то братец мучился еще и со мной, пака мама в несколько смен пахала, чтобы свести концы с концами.

— Я даже не подозревала, что у вас было такое тяжелое детство, – тихо произнесла я, воровато посмотрев на Павла, который сверлил сестрицу недовольным взглядом.

— Нормальное у меня детство было, – не согласилась Яна. – Помимо того, что была вынуждена нянчиться с капризной сестрой, жертвуя только своими гулянками на улице, я ничего особо кошмарного не помню. Не шиковали, конечно, но в целом терпимо. Но это у меня. Все благодаря Маме с Пашкой, который еще мальчишкой был вынужден помогать матери и устраивался на любые подработки между учебой, делами по дому, утиранием наших с Анжелкой носов и секциями по боксу. И когда все успевал?

— Ян, – уже более выразительно позвал Павел, пока я судорожно сглатывала появившийся ком в горле, представив себе светлоглазого мальчишку, чье детство закончилось, так и не начавшись.

— Свет, ты чего это? Опять реветь вздумала? – забеспокоилась Яна и вытащила шоколадку каким-то жестом фокусника. – А хочешь вкусняшку? – помахала она передо мной плиткой шоколада, отчего я тут же забыла про слезы. – Можешь ее в гуакамоле макать. У меня так одна подруга делала, ей на седьмом месяце очень нравилось.

— Хочу, – вздохнула я печально, понимая всю плачевность своей ситуации и гормонов, заложником кого стала моя воля. Понимать-то понимала, но, как и с тем инцидентом с моей истерикой, ничего поделать не могла. Раз уж слезы потекли, остановить я их не могла, как ни пыталась. И от этого расстраивалась только сильнее.

— Добилась своего? – возмутился Павел. – Опять едва не довела ее до слез, – с тревогой поглядывал он на то, как я разворачиваю шоколадку и приглядываясь к четырем видам оставшихся на столе соусов.