Книга Суррогатный папа поневоле, страница 55 – Марина Орлова

— Да… блондинка… там, – неопределенно махнул я рукой себе за спину. – на лестничной клетке… была, – добавил я, осознав, что Аксенова даже не понимает, о чем я. – Так, если не это, то почему вы плачете? – попытался я перевести тему.

— Я… – судорожно вздохнула она, но реветь, вроде, больше не собиралась. Вместо этого медитативно гладила себя по округлому животу, словно пыталась успокоиться. Спустя примерно десять секунд, ей это удалось в достаточной мере, чтобы сказать: – Мне так стыдно за это… Я не думала, что так получится. Просто гормоны, перепады настроения, а тут эта официантка… И вы… я не думала, что вы вернетесь так быстро, и не хотела, чтобы вы… чтобы этот позор вообще хоть кто-то видел. Мне так стыдно…Это вам девушка наябедничала, да? – обиженно спросила Светлана, бросая на меня нерешительный и такой беззащитный взгляд.

— Отчасти, – перевел я дух и растерянно улыбнулся. – Я все равно планировал вас проведать. Но вы так и не ответили на вопрос, что стало причиной слез?

— Павел, честное слово, к вам или вашему заведению это никак не относится. Это все… беременность. Не придавайте этому значения. Вряд ли этот позор вы сможете забыть, но я была бы благодарна…

— Светлан, – позвал я уже требовательнее, посмотрев в заплаканное лицо женщины, которая хотела вернуть себе вид гордый и холодной, но с растекшейся тушью, сопливым носом и смазанной помадой это выходило так себе. Прежнего почти пугающего благоговения я перед Светланой не испытывал, что позволяло мне разговаривать с ней вполне по-человечески.

Аксенова упрямо вздернула подбородок и косо посмотрела на стоящие закуски и… и вновь заревела.

— Я буду плохой матерью! – взвыла она, пряча лицо в ладонях, сотрясаясь всем телом.

— С чего вы это взяли? Что за глупости вы говорите? – уже и сам запаниковал я. Когда не было особой определенности, оказалось как-то даже проще. А тут такое…

— Правда-а-а, – подвывала она негромко. – Вот что это такое? – указала она на соусницу со сметано-чесночным соусом.

— Соус, – не понял я вопроса, но ответил.

— Вроде бы фигня, но я даже такую фигню приготовить не смогу-у-у. Я готовить не умею! Мой ребенок будет питаться полуфабрика-а-атами. Меня засудят за жестокое обращение с ребенком и заберут малыша, потому что я даже не знаю, как готовится чертов соус! – совершенно сбивая меня с толку своей логикой, вывалила на меня причину своей истерики Светлана. Признаться, после такой причины плача… я и сам позволил себе истеричный смешок, на мгновение почувствовав потребность поплакать. Просто от абсурда ситуации.

— Па-а-аш, я хотела сказать, что мы с Вале… – словно решив добить, в дверях показалась Яна и, увидев меня едва ли ни на коленях перед ревущей беременной женщиной. – Ах ты, пакость такая, так и думала, что скрываешь от меня племянника! – в момент взвилась сестрица, проходя в кабинет.

— Че-чего? – опешила Аксенова и посмотрела уже куда строже. На меня. Прямо с укором и недовольством, словно на клятвопреступника. – Что вы там наговорили?!

— Так, тихо! – тут же поднялся я на ноги и прикрикнул, отчего женщины и правда притихли. Но затишье не могло длиться вечно, потому я решил действовать быстро. – Яна, последний раз повторяю: это не мой ребенок! – указал я на живот Аксеной пальцем, отчего она посмурнела и даже прикрыла от меня руками живот. – А вы, Светлана, – посмотрел я на Аксенову. – Не смейте говорить, что будете плохой матерью. Как такая мысль вам вообще в голову могла прийти? Ни у кого еще не забирали детей, лишь потому, что родители не умели готовить. Готовить можно научиться, но и без этого – такая проблема не смертельна!