Книга Суррогатный папа поневоле, страница 38 – Марина Орлова

— Одеколон. Я стала очень чувствительной к запахам, – повинилась она, давая понять, что мой пиджак ее раздражает, хотя я бы не сказал, что когда-нибудь злоупотреблял парфюмерией. Но она беременна и ей виднее…

С моих рук Светлана разблокировала дверь в подъезд, куда мы вошли без лишних проблем. Под удивленным и даже испуганным взглядом пожилого вахтера, прошли к лифту, несмотря на то, что в доме всего три этажа.

— Светочка, – позвал пожилой вахтер.

— Степан Николаевич, все хорошо, – неловко улыбнулась Аксенова старику, который переводил тревожный взгляд с меня на нее. – Просто каблуки сломала на туфлях, – попыталась она оправдаться. – Все хорошо, не переживайте. Машину скоро уберем от подъезда.

И это опять меня удивило. Все, что я знал об этой женщине, никак не располагало к предположению, будто она будет стараться не тревожить обслуживающий персонал. Скорее, просто бы не замечала, а тут, не просто успокаивает старика, но и знает его имя…

Пока я открывал Аксенову для себя с новой стороны, приехал лифт. На нем мы поднялись на второй этаж, а после она открыла одну из двух имеющихся на площадке дверей, для чего все же пришлось опустить девушку на гостевой коврик перед дверью. Заметил, как она едва заметно поморщилась, а после старалась держать весь вес на одной ноге, когда вторую ступню оставила приподнятой.

Открыла дверь и обернулась ко мне, чтобы попрощаться, но я вновь поднял Светлану на руки, что ей совсем не понравилось.

— Я уже дома, тут не застужусь, – возмутилась Аксенова, пока я с ней на руках переступал порог, закрывал дверь, а после посадил ее на кушетку. Затем, против ее воли взялся за правую лодыжку. – Вы что творите? – вцепившись в подол платья, воскликнула она, словно я собирался ее насиловать.

— Я просто хочу проверить ногу на повреждение. Заметил, что вы не можете на нее встать.

Она открыла рот, чтобы продолжить поток возмущения, но я уже задрал ногу выше, убедившись, что вывиха нет, и осмотрел ступню.

— Как и думал. Порез. Неглубокий, ну нужно обработать, чтобы зараза в кровь не попала…

— Спасибо большое, но дальше я сама, правда.

— Да неужели?! – устав спорить, поднял я брови. – Место неудобное. Сможете достаточно согнуться, чтобы продезинфицировать? Продемонстрируйте. Если сможете поднять ногу или наклониться к ней в достаточной степени – я уйду.

Она посмотрела на меня испепеляющим взглядом, но смолчала, так как знала, что с ее возросшим животом, который я успел рассмотреть, пока носил ее на руках, не сможет.

— Будем ждать заражения или позволите помочь? – сложил я руки на груди. – Кстати, порез неглубокий, но кровь идет. Так что, если не истечете кровью, то пол знатно испачкаете, – пожал я плечами, что заставило ее посмотреть на светлый паркет, на котором темнели багровые капли, что падали с пятки.

— Черт, – выругалась она, краснея то ли от смущения, то ли от злости. Но рассудительность победила, и она сдалась: – Аптечка в ванной.

* * *

Через десять минут рана была промыта, обработана и перебинтована. Все это время Аксенова старалась делать вид, что ничего не происходит, а меня рядом и вовсе нет. Молчала она красноречиво, но я был непреклонен и не успокоился, пока не удостоверился, что ранка более не опасна.

А еще, может, совсем чуть-чуть… Ладно, признаться, мне чертовски нравилось видеть Аксенову… слегка зависимой, ранимой, смущенной. Человечной. Мне очень нравилось видеть ее человечной, а не той бесчувственной и расчетливой стервой, с которой имел несчастье познакомиться.