Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 73 – Татьяна Булгава

— Я не предал бы тебя никогда, — тихо сказал он.

— Докажите, — повторила она свою вчерашнюю фразу. — Не словами. Делом.

Он взял её за руку.

— Я докажу, — сказал он. — Я буду защищать тебя, даже если весь мир будет против. Я не дам Совету тебя арестовать. Я не дам Ордену тебя украсть. Я буду рядом, пока ты сама не попросишь меня уйти.

— Я не попрошу, — прошептала она.

— Тогда я останусь навсегда.

Он поцеловал её — медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Гелла ответила. И в этом поцелуе не было ни горечи, ни обиды. Только надежда.

Когда они отстранились, луна уже поднялась высоко.

— Что теперь будет? — спросила Гелла.

— Теперь мы будем работать вместе. Как команда. Без секретов. Без недомолвок.

— А Совет?

— Совету будем говорить то, что им нужно знать. Остальное — скрывать.

— Вы умеете врать Совету?

— Я умею говорить правду, которую они хотят услышать.

Гелла улыбнулась.

— Вы — опасный человек.

— Я — ваш человек, — поправил он.

Она прижалась к его плечу — к здоровому, левому — и закрыла глаза.

— Омэн, — сказала она.

— Да?

— Не предавайте меня. Пожалуйста.

— Никогда.

Он обнял её, и тени вокруг них сомкнулись тёплым коконом, скрывая от всего мира.

•••

Этой ночью Гелла вернулась в общежитие, когда Лисса уже спала. Она разделась, легла в кровать и улыбнулась в потолок.

Он не предаст, — подумала она. — Я знаю.

А где-то в ректорском крыле Омэн Дандарский сидел у окна и смотрел на луну. На его губах блуждала лёгкая улыбка — такая редкая, что тени вокруг него замерли от изумления.

— Кажется, я влюбился, — сказал он теням. — По-настоящему.

Тени не ответили. Но они обвили его плечи, будто обнимая.

Омэн закрыл глаза и впервые за много лет уснул без кошмаров.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Глава 21. Холодная война

После разговора у озера Гелла дала себе слово: она не будет избегать Омэна, но и не будет искать встречи. Она будет работать. Учиться. Доказывать, что её формула — это не оружие, а спасение. И что она, Гелла, способна на многое без опоры на ректора.

Но утро понедельника разбило её решимость вдребезги.

Она пришла на полигон в обычное время — шесть утра. Омэн уже стоял в центре, скрестив руки на груди. Он был в тренировочном облачении, но выглядел так, будто не спал всю ночь: тени под глазами, сжатые губы, напряжённые плечи.

— Сегодня отрабатываем связку «тень-взрыв», — сказал он без приветствия. — Твоя задача — нанести скользящий состав на поверхность, моя — использовать тени для дезориентации противника. Начинаем.

— Ваше сиятельство, — Гелла не сдвинулась с места. — Я хочу поговорить.

— Поговорим после тренировки.

— Нет. Сейчас.

Он опустил руки.

— Хорошо. Говори.

— Я не могу работать с вами, как раньше.

В его глазах мелькнула тень — не магическая, человеческая.

— Почему?

— Вы скрывали от меня правду. Вы докладывали Совету. Я не знаю, что из того, что вы говорили, было правдой, а что — необходимостью.

— Всё, что касалось чувств, было правдой, — тихо сказал он.

— Я хочу верить. Но не могу, пока вы — мой ректор и мой надзиратель в одном лице.

Она выдержала паузу.

— Я подаю прошение о переводе в другую тренировочную группу.

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты не можешь. Мы — напарники по приказу Совета.

— Приказ Совета подразумевает совместное расследование. Но не совместные тренировки. Я буду работать над формулой отдельно. Вы — расследовать утечку отдельно. Встречаемся только для отчётов.