Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 71 – Татьяна Булгава

Гелла замерла.

— Вы… вы следили за мной?

— Да.

— С самого начала?

— Да.

— И докладывали Совету?

— Докладывал. Но не всё, — он провёл рукой по лицу. — Я скрыл твою фиолетовую ампулу. Скрыл, что ты близка к завершению формулы. Скрыл, что ты показывала мне лабораторию.

— Зачем?

— Потому что я понял: ты не угроза. Ты — учёный. Ты хочешь спасать жизни, а не разрушать. Совет же хочет использовать тебя как оружие.

Гелла встала.

— Вы могли сказать мне раньше.

— Боялся.

— Вы? Боялись?

— Боялся, что ты перестанешь мне верить. Что ты убежишь. Что я тебя потеряю, — его голос дрогнул. — Но я теряю тебя сейчас, потому что сказал правду.

— Вы ректор, — Гелла сжала кулаки. — Вы ведьмак. Вы наследный принц. Вы должны были быть честным с самого начала.

— Я был честен настолько, насколько мог.

— Недостаточно.

Она отвернулась к озеру, чтобы он не видел её лица. Потому что на глаза наворачивались слёзы, а она не хотела плакать при нём.

— Гелла, — тихо сказал Омэн. — Я знаю, что заслужил твою злость. Но я не хочу тебя терять.

— Вы уже потеряли, — ответила она. — Доверие не восстанавливается.

— А чувства?

Она резко обернулась.

— Какие чувства? Те, которые вы скрывали за докладами Совету? Те, которые вы проверяли с помощью своих теней? Вы не имеете права говорить о чувствах, Омэн.

Она назвала его по имени. Впервые. Не «ваше сиятельство», не «ректор». Просто Омэн. И это прозвучало как приговор.

Он встал, сделал шаг к ней.

— Гелла, послушай…

— Не подходите! — она отступила. — Я сказала: не подходите.

Он замер.

— Я не враг тебе.

— Вы — тот, кто следил за мной по приказу Совета. Вы — тот, кто докладывал о каждом моём чихе. Вы — тот, кто целовал меня в оранжерее, а потом делал вид, что ничего не было. Как я могу вам верить?

— Ты можешь верить, потому что я здесь. Потому что я поручился за тебя перед Советом. Потому что я рискнул всем. Титулом, должностью, жизнью.

— Вы рискнули жизнью, чтобы спасти свою совесть. Не меня.

— Неправда.

— Докажите.

Омэн молчал.

— Не можете? — Гелла усмехнулась горько. — Тогда идите. Оставьте меня.

Он постоял ещё несколько секунд, потом развернулся и ушёл. Бесшумно, как тень.

Гелла осталась одна. Села на скамейку, обхватила колени руками и заплакала. Лягушки квакали, вода плескалась, солнце садилось за горизонт.

Она плакала от обиды, от злости, от разочарования. И от того, что всё ещё любила его. Несмотря ни на что.

Идиотка, — думала она. — Влюбилась в ведьмака, который следил за тобой по приказу Совета. Ведьмака, который целовал тебя в оранжерее, а сам писал доклады о твоих ампулах.

Но внутри, где-то глубоко, жила надежда. Он сказал «скрыл фиолетовую ампулу». Он сказал «я понял, что ты не угроза». Он поручился за неё. Он рискнул всем.

Может, он не враг, — прошептала она. — Может, он запутавшийся человек, который пытается делать добро.

Она просидела на скамейке до темноты. Когда луна поднялась над озером, она встала и пошла в общежитие.

Лисса ждала её с чаем.

— Ну? — спросила она, увидев заплаканное лицо подруги.

— Он следил за мной по приказу Совета, — сказала Гелла. — С самого начала.

Лисса присвистнула.

— И что теперь?

— Ничего. Я сказала ему уйти.

— И он ушёл?

— Ушёл.

— А ты?

— А я сижу здесь и чувствую себя дурой.

Лисса обняла её.

— Ты не дура. Ты — обиженный человек. Это разные вещи.