Книга Гретель и её бесы, страница 73 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Открыв трактат, Нильс оглядел присутствующих, пока наконец не встретился глазами с Гретель. Его равнодушный, ледяной взгляд ничуть не изменился, когда он улыбнулся одними лишь губами и произнес:

— Сегодня я приведу вам неопровержимые доказательства того, что Гретель Блок – ведьма! И после моего выступления мы предадим ее очистительному огню!

Гретель принялась испуганно озираться. Кто-то должен остановить Нильса, объяснить ему, что это ошибка! Но люди, сидевшие справа и слева от Гретель, заерзали и отодвинулись, так что вокруг нее образовалось пустое пространство. Среди прихожан она заметила и соседей, и даже друзей – например, сестер Шепард и рыжеволосую Алису Йохансон, но все они одинаково отводили взгляды. Тогда Гретель обернулась и увидела отца.

— Папа, ты же мне веришь?! – воскликнула она. – Скажи им, что я не ведьма!

— Не ведьма, да. Только это уже не важно! – Ни с того ни с сего Томас Блок схватил дочь за плечо и начал грубо трясти. – Ты же видишь – все они больны. Но ты не переживай, они исцелятся. Выздоровеют сразу же, как понюхают твоего сгоревшего мяса. Поэтому нам придется тебя сжечь, Гретель… Гретель… Гретель…

Девочка встрепенулась и открыла глаза. Вокруг разлился густой мрак, и первая мысль, которая пришла ей в голову, – что она уснула в склепе, на берегу Зальц-Ахена.

— Гретель… просыпайся уже… – Гензель продолжал трясти ее за плечо.

— Что?.. Кто здесь?!.

— Да тише ты! – шикнул на нее брат.

Гретель сообразила, что после погони на Сыром Погосте миновало несколько дней и никакой это не склеп. «Мы спрятались под камнями древнего капища, – вспомнила она. – А собор мне приснился!»

— Слышишь пение? – прошептал Гензель.

До этого момента Гретель не обращала внимания на заунывные звуки, считая их отголосками ночного кошмара. А прислушавшись, поняла, что неподалеку действительно кто-то поет. Женские голоса стройно выводили замысловатую мелодию, чем-то похожую на «Глорию» композитора Хорна.

— Это что, месса? – спросила Гретель.

— Сомневаюсь… – пробормотал Гензель. – Точнее, может, и месса, но только не такая, как в церкви.

Гретель слегка подалась вперед. Засыпая, она смотрела на каменный «стол». Тогда развалины капища заливал холодный лунный свет, но сейчас луна скрылась за облаками. И в пещерке под рухнувшими колоннами, и за ее пределами царил одинаково густой мрак. В нем кто-то пел, странно коверкая латинские фразы. Многоголосый хорал то выстраивался гармоничными аккордами, то сходился острым диссонансом, от которого по загривку бежали мурашки.

Гретель продолжала вглядываться в темноту, когда в паре шагов от входа в пещерку что-то затрещало и вспыхнуло. Так внезапно загореться мог или керосин, или порох. Гретель показалось, что в ее глаза, уже привыкшие к сумраку, вонзились два раскаленных добела кинжала. Она зажмурилась и так резко подалась назад, что в который уже раз за минувшие сутки ее затылок встретился с чем-то твердым. Поляну огласили восторженные женские выкрики.

— Да что там творится, в самом деле?! – процедил Гензель.

— Не знаю, чертовщина какая-то, – сказала Гретель, потирая голову. Свет еще резал глаза, но она уже могла разглядеть брата и стены приютившей их пещерки. – Я думаю, если мы будем вести себя тихо, нас не заметят.

— Согласен. Переждем, – кивнул Гензель.