Книга Гретель и её бесы, страница 72 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Не нравится мне здесь… – пробормотала Гретель. – Кто знает, может, это место как-то связано с пропавшими детьми?..

— Место как место, – отмахнулся Гензель. – Я вообще предлагаю здесь переночевать.

— Серьезно? – удивилась девочка.

— А что? Среди камней можно спрятаться. Или ты хочешь ночевать под деревом?

Как по заказу, из леса донесся протяжный вой – сначала завыл вожак стаи, секунду спустя к нему присоединились другие волки.

— Ладно, уговорил, – согласилась Гретель. – Ночуем здесь!

Дети обошли строение по кругу. Некоторые камни стояли ровно, другие слегка наклонились. Южная сторона капища пострадала сильнее всего, как будто туда пришелся удар закованной в броню и вооруженной стенобитными машинами армии. Камни там лежали как попало, треснувшие и расколотые пополам.

— Вот здесь мы и переночуем, – постановил Гензель, заглянув под нагромождение валунов. – Смотри, тут настоящая пещера!

В дебрях Либкухенвальда нередко встречались дольмены – маленькие каменные домики, источенные ветром и дождем и вросшие в землю. Монахини говорили, что это сооружения язычников и что приближаться к ним – страшный грех. Рухнувшие колонны на южной стороне капища как раз образовали нечто похожее на дольмен – каменные стены, плоская крыша и нависающий над землей козырек.

— Как бы нас не завалило, – сказала Гретель, с опаской разглядывая нагромождение плит и обломков.

— Не завалит. – Гензель опустился на четвереньки и заглянул в темную дыру. – Они так, наверное, тысячу лет стоят. С чего бы им упасть именно сегодня?

Гензель заполз в «дольмен», Гретель вздохнула и последовала за братом. Оказавшись внутри, она принялась ощупывать стены. От шершавых, покрытых сколами и выбоинами камней тянуло холодом.

— Осторожней с локтями! – зашипел Гензель. – Ты меня чуть без глаза не оставила…

Для двоих в пещере было слишком тесно, но Гретель понимала, что до утра ничего лучше они уже не найдут. Как волчата в норе, брат и сестра принялись ждать рассвета. Говорить не хотелось – даже болтливый и острый на язык Гензель притих. Гретель сидела лицом к выходу, обхватив руками колени, и наблюдала за неспешным танцем теней и лунного света, что разворачивался на капище. Камень за ее спиной, казалось, истосковался по теплу и теперь жадно пил его сквозь плотную ткань куртки.

Гензель еще некоторое время ворочался, а потом бесцеремонно устроил голову на плече сестры и засопел. Гретель невольно позавидовала его спокойствию. Она не сомневалась, что так и просидит до самого рассвета, наблюдая, как тени от облаков скользят по залитому лунным светом капищу. Полоса света – полоса тени, и так по кругу. Алтарный камень, серый и гладкий, то появлялся, то исчезал, как будто не целиком принадлежал этому миру. Гретель смотрела на это мерцание, пока, к собственному удивлению, не обнаружила, что пещерка исчезла. Вместо нее появился собор Святого Генриха.

Где-то над головой певчие выводили монотонную мелодию, орга́н тянул низкую зловещую ноту, как будто органистка – пожилая Виктория Нойманн – испустила дух прямо за инструментом и теперь сидела, уткнувшись лбом в клавиатуру. А на кафедру тяжелой, размеренной поступью поднимался Дельбрук-младший в облачении инквизитора. Увидев его, Гретель вжалась в жесткую скамью. Под мышкой он держал «Жернова ведьм». Красный тисненый переплет украшали металлические уголки, на корешке виднелись строгие черные буквы. Гретель вспомнила, что по легенде обложка первого, рукописного экземпляра «Жерновов…» была сделана из кожи замученной ведьмы.