Книга Ведьмина поляна – 3, страница 125 – Василий Головачев, Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Стиснув зубы от злости, мальчик схватил рюкзак, вытащил восемь оставшихся бутылок с зажигательной смесью и батареей расставил их на подоконнике. Он уже не верил, что это сработает, но, как известно, лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать вовсе.

Один за другим, Слава поджег фитили и, как только вспыхнул последний, начал сбрасывать бутыли на асфальт, целясь в одну точку. Пламя взметнулось вверх почти до третьего этажа, горячий, пахнущий бензином воздух влетел в комнату, заставив мальчика попятиться. Оставалось надеяться, что это сработает, потому что другого плана у Славы пока что не имелось.

Дожидаясь, пока смесь прогорит, мальчик сел в кресло, стоявшее за письменным столом из темного дуба. Здесь он чувствовал себя привычно – как начальник, к которому вот-вот зайдут подчиненные и будут с униженным видом что-то просить. Подумав об этом, Горскому стало тошно от самого себя – словно вся шелуха, которая нацеплялась на него в течение жизни, отвалилась, обнажив порочную сердцевину. Он всю жизнь примерял маски, хотя сам не всегда понимал, что пытается скрыть.

Но сейчас я настоящий.

В комнату ползли щупальца черного дыма, наполняя пространство удушливым, дерущим горло запахом. Но бензин прогорал, и огонь уже не дотягивался до третьего этажа. Мальчик встал с кресла и выглянул из окна. Внизу все еще бушевал пожар, но казалось, будто сама сфера ничуть не пострадала. Огонь растекался по ее выпуклой стенке как масло по фольге.

Выругавшись, Слава выскочил из кабинета и бегом, перепрыгивая через две ступеньки, спустился на первый этаж. Он хотел поближе взглянуть на пузырь и убедиться, что огонь не причинил тому вреда.

Покинув здание, Горский, насколько позволял жар, приблизился к черному пузырю. Несмотря на дымную завесу, стало ясно – огонь не смог нарушить целостность жутковатой сферы. За несгораемой мембраной продолжали пульсировать и двигаться «сосуды», жившие своей загадочной жизнью. Они плавали в черноте, купались в ней, как водоросли в темных водах. Пришло время придумывать новый план.

Славик медленно обошел очаг заражения, внимательно вглядываясь внутрь пузыря и ища хоть какое-то слабое место. Хитросплетения «сосудов» все-таки не были хаотичными – по меньшей мере, в одном месте они сплетались толстым жгутом и устремлялись внутрь, очевидно, к сердцевине этого непонятного организма.

Повинуясь внезапному порыву, мальчик коснулся мембраны и надавил на нее. Вопреки ожиданиям, его не отбросило в сторону, не обожгло и не ударило электрическим разрядом, – его рука просто медленно погрузилась в желеобразное теплое нечто. Еще полшага, и Горский смог бы дотянуться кончиками пальцев до пульсирующей кровеносной системы…

Если умру, так тому и быть… тем более я уже и так, считай, что умер.

Вдохнув полной грудью, как перед прыжком в воду, мальчик шагнул внутрь пузыря.

Прежде чем погрузить в черную мерзость лицо, Славик задержал дыхание и закрыл глаза. Сделав пару осторожных шагов, как человек, очутившийся в незнакомой темной комнате, он услышал мерную пульсацию. Сначала мальчик подумал, что это стук его собственного сердца, но секунду спустя осознал, что это работа сосудов-насосов. Тем временем кислород в легких заканчивался. Понимая, что находится внутри «студня», Слава судорожно вдохнул, одновременно открыв глаза. Оказалось, здесь можно было дышать, хотя воздух казался влажным, наполненным испарениями и слегка пах канализацией. Преодолев желеобразную перепонку, Слава погрузился в темную текучую субстанцию, которая являлась чем угодно, но только не жидкостью. Скорее это вещество напоминало липкий дым или туман. Мальчик сделал еще пару шагов, осторожно приблизившись к сплетению сосудов.