Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 150 – Александра Каплунова

У меня перехватило дыхание. Вольная. Документы. Петербург. Это было то, о чем я даже не смела мечтать. Я даже не думала о подобном! Конечно, мысли о вольной были весьма соблазнительны, ведь за ближайшие три года может много чего случиться, но вот так? Сразу и все на блюдечке с голубой каемочкой? Еще и от барыни, которая выражала явное неудовольствие в мою сторону?

— Конечно, — продолжала Анна Павловна, обмахиваясь веером, хотя в комнате и без того было прохладно, — придется подучить тебя этикету, манерам. Но все можно будет объяснить твоей... предыдущей жизнью в провинции.

— Это... это очень щедрое предложение, — пробормотала я, все еще не веря своим ушам. — Но почему...

— Почему я это делаю? — Анна Павловна рассмеялась, но в смехе этом не было тепла. Конечно… Ведь все это была лишь игра, правда? — Я же сказала — я человек широкой души.

Затем она подалась вперед, и тон ее изменился. Будто на миг она приспустила со своего лица маску.

— И еще я мать, которая любит своего сына, — добавила она тише. — И не может допустить, чтобы его жизнь была разрушена... неподходящими связями.

Вот оно. Настоящая причина. Я опустила глаза, чувствуя, как краска заливает мое лицо.

— Я вижу больше, чем ты думаешь, Дарья, — продолжила Анна Павловна. — Я вижу взгляды, которыми обменивается мой сын с тобой. И твои взгляды тоже.

Она встала, подошла к маленькому секретеру у стены и достала из него конверт.

— В Петербурге тебя ждет новая жизнь, — сказала она, возвращаясь. — Образование, положение в обществе, возможность применить свой ум без... осложнений. Возможно, у тебя сложилось ложное представление обо мне. Но поверь, я не столь… озлоблена и неблагодарна, чтобы не отметить, как твое внезапное прозрение, — при этом она окинула меня оценивающим взглядом, — повлияло на мою жизнь, жизнь моих детей и всех, кто живет в нашем поместье. Мое предложение больше, чем щедрость. Подумай сама, что лучше — остаться здесь, где ты всегда будешь крепостной, какой бы умной ни была, или уехать и стать... кем захочешь.

Она протянула мне конверт.

— Здесь задаток от Фридриха Карловича — сто рублей. Считай это платой за твои будущие услуги как его ассистентки. И письмо, подтверждающее его намерения.

Я взяла конверт дрожащими руками, не зная, что сказать. В голове поселился абсолютный сумбур.

— Анна Павловна, могу я... — начал Фридрих Карлович, но барыня остановила его жестом.

— Дарье нужно время обдумать наше предложение, — повелительно сообщила она. — Это решение не принимается за пять минут, не так ли?

Она снова посмотрела на меня, теперь уже с нескрываемым торжеством в глазах.

— Я даю тебе неделю, Дарья. Через неделю жду твоего ответа. Но помни, — ее голос стал жестче, — такой шанс выпадает раз в жизни. Не всякая крепостная получает вольную, не говоря уже о... повышении в обществе.

— Спасибо, — я наконец обрела голос. — Я... подумаю.

— Вот и хорошо, — Анна Павловна снова улыбнулась своей холодной, но такой нарочитой улыбкой. — А теперь можешь идти. У нас с Фридрихом Карловичем еще есть дела.

Я поднялась, сделала книксен и направилась к двери. Уже у выхода я обернулась. Фридрих Карлович все так же сидел, отведя глаза, а Анна Павловна смотрела мне вслед с выражением, которое можно было бы принять за доброжелательность, если бы не холодный расчет в ее глазах.