Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 144 – Александра Каплунова

Может что случилось у него, что он так переменился?

— Дарья, — заговорил он тихо, явно силясь придать голосу мягкости. — Да, я поддержал тебя с твоими задумками. И все начиналось с простой машины, которая и правда за благо. Но дальше — мельница! Теперь ты еще большего хочешь. Но разве дело это, когда крепостная прачка силится выставить себя равной господам? Оставь это. Сколько людей вокруг шепчутся. Не всегда я смогу неугодные рты затыкать.

— Оставить? — шепотом переспросила я, отступая на шаг от него. Горло стиснуло. Сегодня, похоже, день потрясений моей души несчастной.

А ведь утром еще только счастливой была.

И ведь головою понимала я правоту слов Гаврилиных. И сами они внутри меня откликались. Сама ведь о похожем только-только думала. Простая крестьянская жизнь и была мне уготована в этом мире. Благо еще, что в относительной свободе очнулась я вдовой (не сам факт сего, конечно, но таковым образом обстоятельства сыграли в мою пользу. Ибо очнись я в теле чужой жены, это вовсе было бы плачевно). Так почему я все время рвусь куда-то?

Но ведь… на волю рвусь. К тому, кто я есть!

Я головой мотнула, не в силах сейчас принять все, что свалилось. Барин с его чувствами. Гаврила с этим невольным заземлением.

Шаг назад сделала.

— Дарья, послушай… — Гаврила за мной потянулся, но рука его только воздух хватанула.

Потому что я уже бежала прочь по улице, сама не разбирая дороги.

Я бежала, не разбирая дороги, ноги сами несли меня прочь от кузницы. Вечер уже опустился на село, сумерки сгустились, и я едва различала тропинку. Не знаю, сколько времени я так бежала, но когда остановилась, чтобы перевести дух, то обнаружила, что стою у мельницы.

Мельницы, которую мы с Гаврилой и другими мужиками строили вместе. Мельницы, которая стала моим первым настоящим свершением в этом мире. Моей гордостью.

Я прислонилась к каменной кладке, чувствуя, как колотится сердце и как саднит в груди от быстрого бега и обиды. Колесо мельницы слабо поскрипывало. Она стояла на стопоре, но течение все же беспокоило его. Внутри же было тихо — рабочий день давно закончился.

Я нащупала дверь, отперла ее, благо ключ все еще лежал в кармане моего сарафана, и вошла внутрь.

Запах муки окутал тотчас. Приятный и какой-то странно-успокаивающий. Здесь и деревом пахло, потому как недавно только закончили все работы. И вообще новизной.

В полумраке мельницы присела на мешки с зерном, пытаясь собраться с мыслями. Что же выходит? Гаврила, милый, добрый, понимающий Гаврила, которого я считала своим единомышленником, на самом деле хочет не моего роста, а... чего? Чтобы я была как все? Чтобы смирилась со своей долей?

“Не всегда я смогу неугодные рты затыкать”... Эти слова поразили меня сильнее всего. Выходит, люди все равно шепчутся обо мне. И выходит, Гаврила... защищал меня? От пересудов? А я и не знала. И вроде бы должно мне за то ощущать перед ним благодарность, что уберег, но… не выходило.

Я подняла голову и посмотрела на сложный механизм, который мы соорудили. Тут каждая деталь была продумана, каждое колесо нами подогнано. Мы смогли это создать. Я смогла. И за это теперь меня осуждают?

— Ну уж нет, — прошептала я в пустоту мельницы. — Не стану я прятать свой свет под спудом. Не для того меня сюда забросило. Иначе бы лучше бы и вовсе бы все забылось. А коли имеется все это внутри моей головы, значит не зря.