Книга Я пересоберу ваш мир, страница 76 – Натали Карамель

— Лена, — сказал Григорий. — Ты останешься?

Она подняла голову.

— Вы не будете меня возвращать в работный дом?

— Нет, — он помолчал. — Здесь твой дом. Если хочешь.

Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась.

— Хочу.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри становится тепло. Не от ламп. От чего-то другого.

После ужина я спустилась в мастерскую.

Села за верстак, разложила чертежи. Завтра начинается новая жизнь. Не тайная. Не спрятанная. Настоящая.

Линда подошла, положила мне на плечо холодную ладонь.

Я улыбнулась.

— Теперь мы здесь, — сказала я Линде. — А остальное — как получится.

Глава 22. Новая жизнь

В мастерской стало тесно. Над дверью уже сияла вывеска «Феникс» — новая, медная, с золотой гравировкой.

Я сделала ещё двух големов. Одного — для тяжёлой работы, крепкого, с мощными рычагами вместо рук. Второго — для тонкой, с длинными пальцами, которые могли держать иглу и паяльник. Они стояли в углу, подзаряжались от кристаллов и ждали команд.

Линда командовала. Я научила её распределять задачи, и теперь она была главной среди них.

— Линда, нарезка, — говорила я, и она отправляла одного голема к станку.

— Линда, сборка, — и второй принимался за работу.

Я сидела за верстаком, паяла новый механизм, и чувствовала, как работа идёт быстрее. Втроём мы успевали больше.

В тот день пришёл необычный заказчик. Высокий, в дорогом сюртуке, с тростью и перстнем на пальце. Купец первой гильдии, как потом мне сказал Григорий.

— Григорий Ильич, — сказал он, оглядывая мастерскую. — Мне нужен голем. Не для фермы, не для дома. Для охраны.

Григорий напрягся. Я видела, как его плечи стали жёстче.

— Охрана — дело государственное, — осторожно сказал он. — Тут разрешение нужно.

— Разрешение будет, — купец достал бумагу с печатью. — Я плачу вдвое против вашей цены. Голем должен быть сильным, быстрым, с оружием.

Григорий взял бумагу, посмотрел. Потом перевёл взгляд на меня за шторой — быстро, незаметно.

— Сделаем, — сказал он. — Через месяц.

Когда купец ушёл, я вышла.

— Григорий, — сказала я. — Оружейный голем — это опасно. Если узнают...

— Мы пропишем строгие правила, — перебил он.

Я хотела сказать: «Нет». Что я не делаю оружейных големов. Что не хочу, чтобы мои механизмы причиняли боль. Но вспомнила, как Ирина закрывала дверь, как сущности рвали её душу. Иногда защита — это тоже оружие.

— Хорошо, — сказала я. — Сделаем.

Я кивнула. В голове уже крутились схемы. Усиленный корпус, скрытые рычаги, кристаллы для быстрой реакции.

— Надо выпить чаю, — сказал Григорий.

Через 10 минут он вернулся в мастерскую. В руках — поднос. Бутерброды с сыром, чайник, кружка.

— Ешь, — говорил он, ставя поднос на свободный угол верстака.

— Сейчас, — отвечала я, не отрываясь от паяльника.

— Не сейчас, а сейчас, — он убирал паяльник в сторону.

Я смотрела на него. Седая щетина, морщины вокруг глаз, руки в мозолях. Он напоминал мне стариков. Таких же добрых, таких же заботливых.

— Григорий, — сказала я. — Вы очень похожи на моих опекунов.

Он удивился.

— Да ну?

— Да, — я взяла бутерброд. — Они тоже приносили мне чай. И ругали, когда я забывала есть.

Он усмехнулся.

— Хорошие, видно, были люди.

— Хорошие, — сказала я. — Самые лучшие.

Я откусила бутерброд. Хлеб был мягкий, сыр свежий. Лена старалась.