Книга Я пересоберу ваш мир, страница 7 – Натали Карамель

Глава 3. Немая

Я лежала на руках у Z-134 и слушала, как стучит его сердце.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Ровно, спокойно. Не так, как моё — оно колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Всё моё тело колотилось, хотя я лежала неподвижно.

Вокруг говорили люди. Голоса смешивались в один гулкий шум.

— …перекличку закончили …

— …топлива хватит, но прыжок придётся делать сейчас…

— …связи с Землёй нет, глушат…

— …Ирина, нам нужен твой приказ…

Я не открывала глаза. Не хотела. Если не открывать глаза, можно представить, что это просто сон. Что я сейчас проснусь в своей койке, мама будет гладить меня по голове, а папа сидеть за монитором.

Тук-тук. Тук-тук.

Что-то было не так.

Я не понимала что. Просто вдруг стало холодно. Воздух изменился. Стал другим — разреженным, чужим.

Я открыла глаза.

И увидела спину Ирины.

Она стояла в открытом люке. Спина прямая, плечи расправлены. Красный свет мигал за её силуэтом, и он казался огромным, почти чёрным на этом багровом фоне.

Она шагнула наружу.

Дверь поползла вниз.

Я хотела закричать. Открыла рот, втянула воздух — и ничего не вышло. Только тихий, сиплый выдох. Голос пропал. Умер. Остался там, в шкафу.

Дверь закрылась.

Бах.

Тишина.

А потом кто-то спросил:

— А где Ирина?

Секунда. Две.

— Ирина? Ирина!

Кто-то вскочил. Кто-то закричал. Кто-то рванул к люку, заколотил кулаками по металлу.

— Откройте! Откройте, мать вашу!

Голос сорвался в визг. Я не видела, кто это, мне было не видно из рук Z-134. Но я слышала, как кулаки бьют по двери — глухо, безнадёжно, снова и снова.

— Ирина-а-а!

— Бесполезно, — сказал кто-то тихо. — Она заблокировала снаружи. Теперь только с той стороны открыть.

— Так давай... — начал большой дяденька.

— Нельзя, — перебил инженер. Голос у него был старый, усталый, но твёрдый. — Если я сейчас начну ломать её блокировку, я могу повредить корабль. Мы все взорвёмся к чёртовой матери.

— Да плевать! Ирина там! Ирина!

Он бил и бил. Кулаки уже, наверное, стёрлись в кровь, но он не останавливался. Огромный, как гора, с добрыми глазами, которые сейчас стали безумными от горя.

— Гром, хватит, — сказала женщина.

Я увидела её. Высокая, худая, с сигаретой в уголке рта. Она стояла, прислонившись к переборке, и смотрела на дверь. Взгляд у неё был странный — пустой, будто она уже видела такое раньше. Много раз.

— Она знала, — сказал пилот.

Мужчина со шрамом через левый глаз сидел в кресле и смотрел на приборы. Его пальцы, обвешанные простыми металлическими кольцами, лежали на пульте неподвижно. Он выглядел старше всех — лет на пятьдесят, хотя я потом узнала, что ему только сорок. Лицо серое, измождённое.

— Знала, что делает, — добавил он. Голос спокойный, мёртвый. — И если мы не уйдём сейчас — её жертва будет зря.

Большой дяденька — тот самый, что закрывал люк — замер. Руки его всё ещё сжимались в кулаки, но бить было некуда.

— Она знала, — сказал пилот из кабины. Голос у него был страшный — спокойный, как у мертвеца. — Она знала, что мы не позволим ей этого сделать. Поэтому и заблокировала.

— О Боже, — выдохнул кто-то. — Ирина. Нет. Зачем?

— Она спасла нас, — сказал другой голос. Женский, плачущий. — Она спасла нас, дура.

Гром замер. Руки опустились. Он стоял спиной ко всем, упираясь лбом в холодный металл двери.