Книга Баллада о неудачниках, страница 102 – Юлия Стешенко

Еще одна. Твою мать! Еще одна.

Белобрысый тупица не соврал. Случай действительно был один в один. Молодая женщина среднего достатка, горло раскромсано в лоскуты, следов ограбления или насилия нет. Убийство произошло в крохотном тупичке между скобяной лавкой и складом — смрадное, темное место шириной с могилу.

В такую дыру только шваль пьяная забредает, чтобы отлить. Какого дьявола эта дура сюда приперлась?

Преодолевая отвращение, я выбрал место почище и опустился на корточки перед телом на корточки. Женщина как женщина — молодая, светловолосая, смазливенькая. Блио недорогое, но с ажурной вышивкой по рукавам, на талии — затейливо выплетенный пояс. И башмаки с медными пряжками.

Принарядиться покойница любила.

О чем это нам говорит?

А хер его знает, о чем.

Почесав в затылке, я поднялся, отступил в сторону и внимательно оглядел закоулок. Обшарпанные стены, истоптанная в камень земля, на которой белеют высохшие катышки собачьего дерьма. Если тут и были какие-то следы, зеваки и стражники их давно затоптали. Хотя откуда им взяться, следам-то? Будь я убийцей, подошел бы сзади, ухватил за подбородок… Чисто и быстро. Эта дурища и пискнуть бы не успела.

Но зачем она вообще сюда пошла?!

Стражники, сгрудившись у входа в тупичок, таращились на меня, как школяры на бродячего фокусника. Напряженное предвкушение в их взглядах требовало действий… И я сделал единственное, что мог.

— Ну, чего встали, остолопы?! Телегу сюда, живо!

Не знаешь, что делать? Сразу же укажи подчиненным на их недомыслие. Первейшая заповедь любого начальника!

Телега нашлась удивительно быстро. А вслед за ней нашелся и супруг убитой — зеленщик Томас Миллер. Кто-то из зевак узнал покойницу и сбегал в лавку, сообщив Миллеру о безвременной кончине супруги.

Здоровенный, заросший до бровей мужик явился в кордегардию до того, как мы привезли тело. Увидев телегу, он побледнел, стащил с головы войлочный колпак и широко перекрестился.

— Алиса… Да как же это… Пресвятой Господь, Алиса…

Широкое, как блин, лицо, сморщилось, уголки губ опустились, брови задрались домиком. Томас Миллер очень старательно изображал горе, но получалось у него, прямо скажем, паршиво.

Я махнул рукой Тобиасу. Понятливо кивнув, тот прихватил скорбящего вдовца за локоть.

— Ступай внутрь. Милорд Денфорд желает с тобой побеседовать.

— Со мной? А что я? Что я-то? — забормотал, вяло подергивая рукой, Миллер, но Тобиас надавил, и вдовый зеленщик, загребая ногами пыль, поплелся внутрь.

Я не торопясь подошел к телеге, еще раз оглядел тело, покрутился по караулке, реквизировав припрятанный кувшин с вином, проверил дежурных — с перегаром, но трезвые. И только после этого прошел к себе.

Подозреваемый — он как карась. Чем дольше томится, тем потом разделывать легче.

— Милорд Марк! — вскинулся, увидев меня, Миллер — достаточно, видимо, истомленный.

Я прошел мимо него за стол, налил в кубок вина и, развернувшись к окну, сделал несколько глотков — загадочный и величественный.

Ну, я надеюсь.

Задумано было так.

Я пил вино и прислушивался к шумному, одышливому дыханию за спиной. Когда пыхтение достигло апогея, я развернулся и рявкнул:

— Рассказывай!

— Что? — вздрогнул Миллер. — Что рассказывать?

— Все! И не вздумай врать — мне уже многое известно. Начнешь вилять — пожалеешь!