Книга Небо внизу, страница 68 – Юлия Стешенко

Тем более что в этом что-то действительно было. Проступающий из хаоса сад не был похож на геометрически-правильные клумбы в центральном парке Огасты. Освобожденные от сорняков розы росли как попало, растекались по земле или тянулись вверх неуклюжими, искореженными ветвями. Куст сирени у забора не был похож на прямоугольник или конус, он растопыривался во все стороны зелеными мохнатыми лапами, над которыми нежно отсвечивали опалово-лиловые факелы соцветий.

Между жизнерадостной неразберихой растительности тянулись тонкие белые нити засыпанных морской галькой дорожек. Том выцарапал ушедшие в грунт бордюрные камни и установил их заново, пресекая территориальную экспансию мелких белых цветочков, которые расползались по саду, как испанцы по Доколумбовой Америке. И приблизительно с теми же последствиями.

— Может, вообще выполоть? – Том прищурился на клумбы, как полководец – на выстроенные перед битвой войска. Он стоял, облокотившись на ветхие перила веранды, и задумчиво прихлебывал свежезаваренный кофе. Сидящая в кресле-качалке Теодора лениво оглядела сверкающий каплями утренней росы сад.

— Не знаю. По-моему, получается очень мило.

— Так эта дрянь все сожрет. Корни расползаются во все стороны.

— А если ограничить? – неуверенно предложила Тео.

— Что ограничить?

— Корни.

— Да как же их ограничишь-то? – вскинул светлые брови Том. – Корни ведь в земле – их не обрежешь, как ветки.

— Вкопать что-нибудь. Как бордюр, – Тео изобразила правой рукой ползучее проникновение корней и тут же пресекла его решительным взмахом левой. – Вроде такого.

— Ну… – поскреб в лохматом затылке Том. – Не знаю. Может быть. Никогда так не делал, но попробовать можно.

— И розу вон там посадить, – ткнула пальцем в дальний угол клумбы Тео. Мысль была неожиданная, но вроде бы удачная. – Такую высокую, длинную. Как перед трактиром красильщиков.

— Плетучку? – задумавшись, Том склонила голову на бок. – Ну… Можно. Вроде ничего так получится, особенно если я вон те кусты боярышника выкорчую.

— Тогда там пусто будет, – с сожалением вздохнула Тео. Боярышник расплескался над клумбой белым морем колышущихся цветов, над которыми с деловитым гудением сновали пчелы.

— Кусты розу уже к осени задавят. Если садить, то боярышник точно придется убрать. Можно вместо него что-нибудь нормальное воткнуть, чтобы не расползалось в стороны. Самшит, например, – он прирастает по дюйму в год.

— Ты в этом разбираешься? – удивилась Тео.

— Ну да. Я же за городом вырос, в предместье. У нас и сад был, и огородик. Мама планы составляла, рассадой занималась, а я лопатой махал.

— А отец? – словно бы невзначай закинула удочку Тео.

— Нет, отцу не до ерунды было. Он из кабинета только к обеду выходил, а потом уже вечером – для прогулки. Сестры иногда помогали. Правда, толку с них – как с воробья молока. Пока ведро с водой до грядки дотащат – половину расплещут. Да что с них взять, с малявок, – нежно улыбнулся Том. – Проще самому все сделать. А девчонки пусть ерундой своей занимаются: куклы там, чаепития, пирожки из грязи. Я им под старой грушей комнату игрушечную сделал из старого короба. Стулья, столы, кровати – все такое. Малявки там часами возились, пока я огород поливал… – забытая улыбка все еще озаряла лицо Тома бледным лунным светом. – Теперь уже, наверное, и не вспоминают про эту дребедень. Взрослые уже. Невесты.