Книга Небо внизу, страница 172 – Юлия Стешенко

В глубине дома что-то грохнуло, отчетливо заскрипели под приближающимися шагами половицы, лязгнула отодвигаемая щеколда.

— Я никого не… О, это вы, госпожа Дюваль! – подслеповато прищурилась Эвери. – У нас было назначено на сегодня? Извините, я вас не ждала. Кажется, у меня последнее время что-то с памятью…

— Нет-нет, все в порядке. Мы не условливались о встрече. Но ваш случай тревожит меня, поэтому, думаю, лучше приступить к делу как можно быстрее, – уверенно соврала Тео. – Вы позволите войти?

— Да-да, конечно, – отступила вглубь полутемной комнаты Эвери. – Заходите, располагайтесь. Я сейчас поставлю кофе.

Облюбовав мягкий, как перина, обитый полосатым атласом диванчик, Тео с интересом оглядывала гостиную. На широком, отдраенном до блеска камине выстроилась шеренга фарфоровых пастушек, щеночков, котиков и голубков. Со стен улыбались навеки впечатанные в литографии пухлощекие дети, благостные старушки в чепцах и мужчины с нафабренными усами.

Под ногами – ковер с кремово-палевыми розами, у окна – разлапистый фикус с глянцевыми кожистыми листьями. Избыточные, аляповатые, лишенные всяческой оригинальности детали складывались в удивительно теплое, гармоничное целое. Любой, кто заходил в гостиную, сразу понимал – Эвери любили друг друга и любили свой старый, ветшающий дом.

Тем более странным было неодолимо накатывающее на Теодору чувство неуюта. По ногам тянуло сквозняком, атласная обивка дивана неприятно скользила под рукой, таращились немигающими взглядами укутанные в многоярусные ажурные распашонки младенцы… И запах. Запах. В гостиной отчетливо тянуло старым, истлевшим деревом и пылью, как в старом сарае.

— Кофе готов, – Эвери, осторожно пятясь задом, вошла в комнату и опустила на стол поднос. – Я вчера купила чудесное миндальное печенье. Угощайтесь.

— Спасибо, – Тео взяла с тарелки золотисто-бежевый, хрупкий, как высушенный лист, лепесток песочного теста. – Расскажите, пожалуйста, еще раз: что именно вас беспокоит.

— Но я же все рассказала, – удивленно подняла на нее глаза Эвери.

— Да, конечно. Но у меня возникли некоторые соображения по поводу вашей ситуации. Чтобы проверить их, мне нужно прослушать историю еще раз, во всех деталях. Хочу вас предупредить: я буду вынуждена задавать вопросы, некоторые из них наверняка покажутся вам неприятными. Заранее приношу свои извинения, но это, как вы понимаете, необходимость.

— Естественно. Я все понимаю. Задавайте любые вопросы, делайте все, что нужно, я… я… – судорожно вздохнув, Эвери дернула плотно прилегающий к шее воротничок платья. – Я согласна. И я расскажу все еще раз.

Странности начались весной, в апреле. Точнее, даже не странности – просто бытовые неурядицы, обычно размазанные по времени тонким слоем, внезапно объединились и двинулись на Альбину Эвери плотным строем, как вражеская армия.

В мешке с рисом завелись жучки. Сушеные фрукты заплесневели. Варенье в банках забродило. В подвале завелись мыши.

— Я знаю, как это звучит, такая ерунда случается постоянно, я все понимаю. Поверьте, поначалу я сама не обращала внимания на всякую ерунду. Подумаешь, варенье, – натужно хихикнула Эвери. – Просто потом… потом я подумала, что именно в апреле и было начало. Всего этого. Начало.

Когда в подвале завелись крысы, Эвери просто купила яд. Прогнившую трубу в ванной заменила, трещину на стене заштукатурила. Это были рядовые, привычные проблемы, которые время от времени возникают в любом старом доме.