Книга Небо внизу, страница 103 – Юлия Стешенко

Послушно отложив бутерброд, Том неуверенно поглядел на Тео.

— Ну это же просто кофе…

— Попробуй.

Тяжко вздохнув, Том бережно поднес чашку к губам и сделал глоток. Посидел, прислушиваясь к ощущениям, закрыл глаза и сделал еще глоток.

— Кофе. Горький. И несладкий, – вынес он безжалостный вердикт.

— Ты безнадежен, – забрала у Тома чашку Тео. – Пей свой сироп, чудовище.

— Почему чудовище? Чего сразу чудовище? И никакой это не сироп, – теперь Том сунул ей свою чашку.

— Я не буду пить жидкий сахар.

— Да вы ведь даже не пробовали! Сначала попробуйте, потом ругайте.

— Не буду. У меня от одного вида твоего кофе зубы слипаются.

— Так вкусно же! Попробуйте хотя бы один глоток – вам точно понравится.

Хозяйка, закурив тонкую черную сигаретку, с интересом смотрела на них блестящими, как у птицы глазами.

Очень не хватало нормального душа. Такого, чтобы просто повернул вентиль – и на голову полилась чудесная, замечательная, великолепно горячая вода. Вот так вот просто, сама по себе. Без плясок с рубкой дров, без растапливания очага в бойлере, без пары часов старательного прогревания бака… И без нескольких часов чудовищной духоты, от которой не спасали даже настежь распахнутые окна.

Как же было хорошо в Огасте…

Наскоро ополоснувшись из таза холодной водой, Тео до красноты растерлась полотенцем. На часах уже было девять, во дворе чем-то деловито стучал Том, а над промышленным кварталом городка поднимался десяток столбов черного, маслянистого дыма. Рабочий день начался преступно давно – и Тео не знала, огорчаться этому или радоваться. С одной стороны, возможность безнаказанно дрыхнуть до девяти грела сердце. С другой стороны… ну как-то непрофессионально это было. Несолидно.

Спустившись на крыльцо, Тео сразу же увидела Тома. Пристроившись на ступеньках, он что-то старательно выстругивал из толстого дубового бруса. Рядом лежало несколько инструментов, среди которых Тео вроде бы опознала стамеску – и, кажется, напильник. Или не напильник. Черт его знает. Какая-то широкая и плоская штуковина с насечками.

— Что делаешь? – Тео опустилась на ступень рядом с Томом.

— Да вот, сандрик над дверью поменять хочу, – Том показал что-то маловразумительное: то ли гнутую ножку, то ли кривую ручку.

— Прости, что?

— Сандрик. Ну… вроде полочки штуковина такая, над дверью у нас была – только прогнила начисто.

Обернувшись, Тео обозрела потемневшее от времени некрашеное дерево там, где находился старый… сантик. Сандик. Сарник.

— А если купить?

— Я уже балясины в столярке заказал – они деньги дерут так, как будто не сосну пилят, а бриллианты гранят. Так что сандрик я уж как-нибудь сам. Тут и работы-то… – Том сделал неопределенный жест рукой, потом почесал в затылке. – С нормальными инструментами дня за два управился бы. А с этим хламом, наверное, с недельку проковыряюсь.

— Может, вообще без… сатика? Какой в нем смысл? Пусть будет обычная гладкая дверь.

— Ну… вообще-то да, практического смысла никакого, – Том отложил опасно поблескивающий нож, которым прорезывал ажурный узор. – Сандрик должен дверь от дождя и снега защищать, а у нас все равно над верандой крыша. Но смотрится ведь красиво! Ну и цветы на него поставить можно. Вам же нравится, когда всякая такая ерунда по веранде развешана. Вот, можно на сандрик пару горшков с плетучками запихнуть, будут вниз свисать по бокам от двери.