Книга Из небытия, страница 96 – Анастасия Шадрина

Ирис шла чуть позади лорда Хестера, наблюдая за тем, как он уверенно держится – спина прямая, шаг размеренный. Но её взгляд невольно упал на его трость. Она была резной, из полированного красного дерева, с изящным металлическим навершием в виде головы ворона. Он не прихрамывал, шаг его не был тяжёлым.

— Простите, – мягко произнесла она, чтобы не нарушить границ вежливости, – я не могла не заметить… вы носите трость, хотя в ней, кажется, не нуждаетесь?

Хестер чуть повернул голову через плечо. На его лице вспыхнула лёгкая тень улыбки, хотя сам его взгляд был серьёзен.

— Это была трость лорда Хайрена Ровенвальда, – произнёс он негромко. – Нашего отца. Он с детства хромал, – Хестер бросил взгляд на гладкое дерево, что покоилось в его ладони. – Несчастный случай. Падение с лошади в десять лет, что повлекло за собой перелом бедра и осложнения. С этой тростью он научился вновь стоять, ходить и больше с ней не расставался. Отец никогда уже не мог нормально бегать или ездить верхом без боли. Но… – Хестер на миг усмехнулся краешком губ, – он никогда не жаловался. «Каждый шаг – обдуманный, каждый выбор – взвешенный. Боль учит не спешить, а опора – быть крепче»:так он говорил, когда мы с братом были ещё зелёные.

Он слегка постучал набалдашником по камню, будто вспоминая ритм, с которым его отец шагал по этим же залам.

— Отец был громогласным и грозным человеком, – продолжил Хестер. – Но очень справедливым. И, как бы странно это ни звучало, каждый раз, когда я держу эту трость в руке, мне кажется, словно он стоит рядом со мной.

На лице Ирис отразилось неподдельное уважение, и даже лёгкая зависть к тому, что у кого-то была такая связь с прошлым.

— Спасибо, милорд, – мягко произнесла она. – За то, что поделились. Это… больше, чем просто память. Не каждый способен хранить её так бережно.

— А у вас, леди Генриетта… осталось ли что-нибудь от семьи? Или всё поглотил тот злополучный пожар?

Он осёкся почти сразу, чуть поморщившись от собственной резкости, и добавил, опустив глаза:

— Прошу прощения. Это, пожалуй, был бестактный вопрос. Не стоило…

— Всё в порядке, милорд, – перебила его Ирис. – Нет, ничего не осталось. Ни вещей, ни писем. Меня до сих пор удивляет, что мне удалось спастись.

— Смотрящий благоволил вам в тот день, – улыбнулся лорд Хестер.

— Верно, – Ирис задумчиво прокрутила своё кольцо и опустила взгляд.

Они свернули за угол, и впереди замаячила высокая деревянная дверь, ведущая в покои Райнарда Ровенвальда. Комната встретила их спертым, затхлым воздухом. Ирис поморщилась и, не теряя времени, подошла к ближайшему окну. Деревянная рама поддалась с лёгким скрипом – внутрь хлынул поток свежего воздуха, прохладного, с лёгкой горечью осенних листьев и сырого камня. Тяжесть в комнате сразу стала чуть легче, как если бы сама болезнь отступила на полшага.

В глубине покоев стояла массивная кровать с потемневшим от времени балдахином. Бархатные портьеры были опущены. Хестер подошёл первым и откинул одну из занавесей. Ирис последовала за ним. На подушках лежал мужчина, совсем не похожий на брата. Черты лица были асимметричны, светлые волосы редкими клочьями прилипали ко лбу, а кожа была серовато-жёлтой, натянутой на скулах, как пергамент. Он судорожно дышал, каждое движение грудной клетки давалось с усилием. Глаза были закрыты, но по подрагивающим векам можно было понять: он не спал.