Книга Из небытия, страница 128 – Анастасия Шадрина

— Вот именно, он постоянно поет и разговаривает по-театральному. А тогда… тогда его голос звучал иначе: ниже, грубее, без привычной маски.

— Ладно, я тебя понял, – сказал Эйдан, уловив её смущение. – Давай встретимся в полночь возле оранжереи. Его комната находится поблизости.

— Откуда тебе вообще известно, где она расположена? – удивлённо спросила Ирис.

— Скажем так… его персона с самого начала вызывала у меня любопытство, – с лёгкой усмешкой ответил некромант.

Ирис кивнула, мысли чуть успокоились, но тревога не торопилась покидать её. В назначенный час, когда ночь уже наполнила замок спокойствием, она тихо подошла к оранжерее, где её уже ожидал Эйдан. Луна, как немая стражница, осветила длинный коридор. Тени от высоких окон играли на каменных стенах, и каждый шаг эхом отдавался в пустых проемах. Ирис обхватила себя руками, ощущая прохладу ночи, и невольно поёжилась.

— Ужасное чувство, встречаться так под покровом ночи… – её голос прозвучал едва ли не шёпотом.

— Ночь – не просто время для тайных встреч, – тихо произнёс Эйдан, – она открывает перед нами возможность увидеть то, что днём скрывает свет.

Ирис вздохнула, взгляд её потемнел от раздумий. Слегка сжав пальцы, она проговорила:

— Давай уже побыстрее со всем разберёмся.

Эйдан кивнул, и они оба шагнули вперёд, направляясь к комнате шута. Когда они подошли к двери, некромант осторожно приоткрыл её. Внутри было тихо. Одну-единственную свечу, горящую на столе, едва можно было заметить в этом сумраке. Она медленно тлела, видимо, Куинн покинул комнату совсем недавно. В его маленькой каморке царил поистине творческий беспорядок. Стены были украшены несколькими предметами: масками, рисунками и вечной спутницей Куинна, мандолиной. Эйдан зажег пару свечей, чтобы лучше видеть. Ирис зашла за ним и направилась к письменному столу. Она заметила несколько пергаментов, исписанных мелким, едва читаемым почерком. Это были слова песен, много разных строчек, по всей видимости, сочинённых самим Куинном. Некоторые из них ещё не были закончены. Ирис медленно отодвинула пару пергаментов, стараясь не повредить их, и её взгляд зацепился за нечто другое, лежащее в углу стола. Это был портрет, выполненный углем. На бумаге была изображена женщина, и Ирис сразу узнала в ней себя, а точнее, Генриетту. Она аккуратно взяла портрет и поднесла его поближе к свету, внимательно изучая каждую деталь. Портрет был исполнен с явным мастерством, с налётом тревожной мрачности.

— Смотри, – Ирис показала его Эйдану, её голос был немного напряжённым. – Может, он убил её из-за неразделенной любви? Этот рисунок… слишком личный.

— Не стоит делать поспешных выводов, Ирис. Мы не знаем, что скрывает этот человек. Его действия могут быть мотивированы чем угодно, – сухо произнёс он.

Они продолжили изучать комнату. Но вот, спустя некоторое время, в тишине раздался скрип двери. Ирис мгновенно подняла взгляд. В её поле зрения появился Куинн. Он стоял в дверном проёме, его силуэт был освещён тусклым светом свечей. Шут был одет в белую ночную рубаху и чёрные штаны. В его взгляде она уловила что-то глубокое и невыразимо печальное, как если бы он потерял что-то важное и не мог найти способ вернуть это.

— Что ты здесь делаешь? – протянул он и потянулся за медным подсвечником на комоде.